— Вот и хорошо. Конечно, Вы слишком умны, чтобы угрожать мне. Ведь тогда приговор один — тюремная камера. Я Вас прощаю на этот раз.
— Мне Ваше прощение до лампочки!
— Ещё одно слово, и приговор — расстрел — будет исполнен немедленно. Мне позвать адъютанта? — подождав две секунды ответа, он продолжил: — Славно. Свободны.
Казалось, что майор Дюпен хотел что — то сказать… Его рот то открывался, то закрывался… Он замешкался на несколько секунд, а затем, отшвырнув стул ногой максимально громко, удалился из кабинета.
Едва он покинул кабинет, внутрь зашёл Эшфорд.
— Передай полковнику Аккерману мой приказ. Я назначаю подполковника Блока новым командующим жандармерии. И мое первое распоряжение к нему: отправить вместе с майором Дюпеном половину личного состава жандармерии к штабу северного фронта.
— Есть, мой генерал, — перед тем, как уйти обратно, Эшфорд поднял стул и вернул его в исходное положение.
Генерал вышел вскоре после Эшфорда. Его ожидал Аккерман, стоявший у стола с картами и планами. Генерал подошёл к нему:
— Мой генерал, разрешите?
— Разрешаю.
— Подполковник Блок поблагодарил Вас за назначение. Он говорит, что вышлет половину жандармерии — три полка гвардейских и один министерский — в штаб северного фронта сегодня вечером или завтра утром. Майор Дюпен же наоборот, был в ярости… Он сказал мне… Что из-за шавок во главе армии старые порядки разваливаются.
— Не будем тратить время на идиотов. Наверняка, его если не завтра, то потом прикончит шальная пуля. Есть ли сообщения о передвижениях противника?
— Да, есть сообщение от генерала Гана. Он сообщает, что сможет подойти к столице только через четыре дня. Его арьергард вынужден идти пешком и отбивать нападения. Враги наступают ему на пятки.
— Какие — либо известия от первого министра Моргана?
— Нет, мой генерал.
— Жаль. Продолжайте заниматься делом, Аккерман. Скоро сюда прибудет снаряжение от генерала Гана. Позаботьтесь, чтобы оно отправилось в армейские части. Планы изменились, Аккерман. Посещать западный фронт некогда. Я отбываю в ставку северного фронта. Сообщите, если будет что — нибудь срочное. Со мной отбудет три гвардейца и мой адъютант.
— Слушаюсь. С прибытием новой охраны, мы теперь можем чувствовать себя уверенней в этой ставке, мой генерал.
— Да… Где же они были, когда на нас напали мятежники.
Генералу нравился Аккерман. Это был верный человек, имевший понятия "долг" и "верность" не только в общении с должностными лицами, но и в жизни. Именно потому, в самом начале войны он взял его в свой штаб. Теперь это последний офицер, который остался жив.
За столько времени в столице, генерал уже досконально выучил путь от своего дома к Ставке. И путь до станции тоже был ему знаком. Но теперь, однако, он ехал в направлении неизвестном. Где — то там, в чертогах зла, сражаются день и ночь люди, благодаря которым эта война ещё не проиграна.
А руководит ими Роузман. Генерал сразу вспомнил, как его сюда назначили. Роузман — амбициозный, но крайне горячий на голову генерал. Но амбиций у него ничуть не меньше, чем мастерства. Ибо он, мастер оборонительной войны, смог удержать 3 из 5 оборонительных рубежа в условиях тотального превосходства противника.
В первый же день его посетили два командующих. И северным, и западным фронтом. И Роузман, в отличии от своего визави "с запада", уехал через полчаса: война не ждёт, как он тогда сказал.
Наконец, они приехали. Генерал сразу почувствовал разницу между северным фронтом и уютной ставкой. В воздухе было так много пыли, что всё вокруг становилось серым. Линия фронта была всего лишь в двух сотнях метров отсюда. Здесь находилась погрузочная станция и штаб. Хотя в последнее время, она стала скорее разгрузочной.
Встретили их семь офицеров, почётный караул. Генерал с удовольствием отметил, что Роузмана среди них не было: успешное ведение боевых операций куда важнее любых почестей.
— Ваше Высокоблагородие, генерал Роузман извиняется, что не может встретить Вас.
— Ничего, господа офицеры. Это моя охрана из Ставки. Пожалуйста, дозаправьте нашу машину. Они останутся здесь. Мой адъютант пойдёт со мной.
— Как прикажете, мой генерал! — молвил самый старший из офицеров.
Они прошли чуть дальше от места, где остановился их автомобиль. Земля вокруг была выжжена; повсюду были воронки. Казалось, только чудо не повредило этот бетонный склад. С виду показалось бы, что это заброшенное строение. Но генерал знал, что внутри него планируются самые дерзкие и опасные операции по получению стратегического перевеса.
Он зашёл внутрь. Это было немного удручающее зрелище. Его взгляд упал на кровать с умывальником, что стояла напротив, в дальнем углу комнаты. Вокруг неё было смастерено небольшое убежище для спокойного сна, а рядом стоял стол.
Но наибольшее внимание привлекли люди, что стояли возле круглого стола, склонившись над какими — то картами, записями, бумагами. Но через пять секунд после того, как генерал зашёл, они тут же бросили своё дело, и встали по струночке.
