— Я не ожидал от тебя такого, Роджер… Но я склоняю голову перед мудростью нашего главы. И запомни: если ты ошибёшься, мы уничтожим тебя.
— Если я ошибусь, я сам себя уничтожу. Благодарю за приём, Филипп. А теперь мне пора. Я соберу людей. Готовьтесь!
— Удачи тебе, — сказали они одновременно.
Когда он покидал комнату, они провожали его взглядом. Но как только он вышел на улицу, Филипп посмотрел на Арчибальда, а после на Фрэнка, и начал:
— М — да. Вот и конец всем идеям нашего общества. Арчибальд. Ты на моей стороне?
— Как и всегда, Филипп.
— Хорошо. Я надеялся, что Роджер примет правильное решение. Но я ошибся. Арчибальд. На тебе лежит самая сложная задача: ты должен собрать и привести всех наших сторонников вечером.
— Что ты задумал, Филипп?
— Я собираюсь убить Роджера и занять его место. Мы должны стать главными в городе, взять власть в свои руки. Иначе генерал и его подручные захватят власть силой.
— Пойти против человека, который столько служил нашей идее?
— Он служит уже не ей, а им. И это — предательство в наших глазах. Иносказательно выражаясь, если прямо сейчас мы с этим не разберёмся… То конец всему.
— Я с тобой.
— Ну а Вы, мистер Гоцеллин? Вы с нами?
— Если это поможет закончить войну и найти мою жену — да.
— Не беспокойтесь, мистер Гоцеллин. Мой человек её ищет.
— Тогда я с Вами, господин Август.
Глава 11. Пора наступать
Казалось, эта ночь никогда не кончится. Постоянно что — то мешало спать. Лишь в момент, когда камин потух, генерал таки смог уснуть.
Разбудил его стук в дверь. Он подорвался с места, и, подойдя к двери, сказал:
— Кто?
— Ваше Высокоблагородие, это я, Эшфорд. Уже 8 утра.
— Дай мне 10 минут. Приготовь автомобиль.
— Есть.
Генерал поставил на плиту кусок баранины с хлебом, и, пока оно жарилось, он пошёл в ванную. Его щетина увеличилась. Она нагоняла страх на всех, кто её видел. Ибо щетина придавала ещё большей измученности её обладателю. Генерал выглядел невероятно уставшим.
Но когда он сбрил её, порезавшись лишь один раз, он будто помолодел. И, конечно же, стал выглядеть более свежим. Это хороший знак.
В общем, сборы заняли больше, чем 10 минут. Но зато он наконец — то позавтракал и привёл себя в порядок. Представьте, ваши обычные действия по утрам вдруг стали непозволительной роскошью… Это просто ужасно.
Он вышел, и с удовольствием отметил, что вместе с Эшфордом к нему приехала половина караульных из Ставки. То бишь, 2 человека.
Они сели на задние сиденья и тронулись.
— Есть ли какие — то известия для меня, Эшфорд?
— Да, мой генерал. Сразу три.
— Начни с самой хорошей.
— Сегодня ночью прибыл один из "министерских" отрядов в количестве двадцати человек. Сейчас они находятся возле Ставки, по приказу полковника Аккермана.
— Да? Что же, нам давно нужно было усилить охрану штаба. А теперь, с чуть ли не самыми верными людьми, это будет куда проще.
— Дальше… Генерал Ган сообщил, что его войска застряли на одной из станций. Он направил вперёд половину снаряжения, ибо ему надо ставить оборонительные рубежи.
— А вот это уже плохо. Части Гана… Ну, ладно. Продолжай.
— И последнее. Ваш министр транспортных путей, господин Оливье, сообщает, что на станции сейчас полно жителей города. Они хотят уехать.
— Час от часу не легче. Доберёмся до телеграфа — раздам приказы. Начальник жандармерии прибудет в 9 часов?
— Да.
— Хорошо. Пока что день начинается лучше, чем предыдущий.
Они приехали. Генерал с ещё большим удовольствием отметил, что у Ставки его ждал министерский отряд. Одетые в украшенные различными золотыми нашивками отличительные знаки, с идеально начищенными винтовками, они проводили строевые учения.
Как только генерал вышел, они бросили своё занятие и встали в шеренгу. Шаг вперёд сделал их офицер, сжимающий в руках длинную саблю.
— Ваше Высокоблагородие, приветствуем Вас в Ставке. Я капитан Дункан. Приказывайте.
— Напоминает мне почётный караул, какой часто устраивали перед повышением… Кхм. Я назначаю Вас, капитан Дункан, начальником охраны нашей Ставки.
— Благодарю, мой генерал!
Капитан Дункан был одним из тех, кого можно с удовольствием, без угрызений совести, назвать благородным псом. Ибо он был верен хозяину, как собака, но в то же время всем своим видом давал понять, что он нечто большее, нежели обычная сторожевая шавка.
Они тут же разбежались по своим позициям. Но дверь до сих пор охраняли люди, которые участвовали в той перестрелке с восставшими.
Охрана открыла ему дверь, и генерал вновь зашёл в свою Ставку, которую одновременно любил и ненавидел. Его встретил Аккерман. Такое ощущение, будто он ночует здесь. Настоящий домовой, если так можно выразиться.
— Ваше Высокоблагородие, разрешите обратиться?
— Разрешаю.
— Начальник жандармерии прибыл и ждёт Вас.
— Хорошо. Отправьте сообщение министру транспортных путей столицы. Скажите, что все мужчины, находящиеся на станции, должны быть отправлены в ближайшие пункты призыва в армию.
— Есть, мой генерал!
— Выполняйте.
Он показал Эшфорду, чтобы тот сторожил дверь кабинета генерала. Затем, он подошёл к ней, и вошёл внутрь.
