В тот день погибло более шести тысяч республиканцев, и лишь чуть меньше пяти сотен императорских гвардейцев. Революционное правительство было так обозлено происшествием, что они казнили в один день и императора, и возглавлявшего этот штурм генерала.
Но как бы не вспоминал ту битву наш герой, он знал одно: наступление, которое он задумал, будет ещё кровавей. На карту ставится жизнь Республики!
От раздумий его оторвал стук в дверь:
— Мой генерал, разрешите?
— Входите.
Это был Аккерман. Он вошёл внутрь, отдав воинскую честь своему генералу.
— Две новости. Телеграфисты просят Вас подойти к ним, мой генерал.
— Идёмте, Аккерман, — он сию секунду покинул кабинет и отправился к телеграфу.
Там их уже ждали офицеры. Выглядели они счастливыми.
— Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство! — обратились они одновременно к генералу.
— Слушаю вас, господа офицеры.
— Получены две телеграммы: одна от Вальтера Моргана, вторая от генерала Гана. Какую прикажете зачитать первой?
— Что там говорит наш министр?
— "Военному министру… Я осведомлён о Вашем плане по прорыву оборонительных позиций противника и о дальнейшем развёрнутом широком наступлении. Как меня заверили, это является авантюрой, но я, как ничего не понимающий в делах военных человек, доверяю Вашему таланту. Потому, от сего дня, 21 ноября 19.. я назначаю Вас генералом — фельдмаршалом и отныне вы входите штаб Верховного Главнокомандования нашими армиями. По понятным причинам, Вы не можете явиться к моему штабу, но мой штаб двинется к Вам. Мы успешно продвигаемся к столице. Слава Республике!"
Аккерман моментально отреагировал:
— Поздравляю Вас с назначением, мой генерал… Вернее, сэр фельдмаршал.
— Не стоит фамильярности, Аккерман. Благодарю Вас. Что пишет генерал Ган?
— "Мои части отправились в город и прибудут в город послезавтра, к утру. Вражеская армия наступает на пятки, потому я остаюсь на оборонительных рубежах на расстоянии тридцати километров от столицы вместе с арьергардом в составе пятисот солдат. Остальные пять тысяч отправились в город. Я отправил четыре из пяти артиллерийских бригады при полном обмундировании в город". И ещё одно, сэр фельдмаршал. В город прибыло снаряжение от генерала Гана. Как прикажете им воспользоваться?
— Развернуть мобилизацию. За один день мы должны вооружить около двух тысяч новобранцев, и затем отправить их на фронт. Именно там мы и начнём наше… Наступление.
— Мы отправим сообщение подполковнику Блоку о Вашем приказании.
— Свободны. Аккерман, на пару слов.
Они оставили двух офицеров телеграфистов в их комнате, а сами направились в кабинет генерала.
Попросив его сесть, генерал быстро достал из ящика своего стола два гранёных стакана и бутылку вина. Закупорена бутылка была необычно… Поверх обычной пробки была налеплена бумага с различными золотистого цвета узорами; на самой бутылке красовалась этикетка с гербом республики: пять львов с железными топорами, а поверх них ключ с замком — символом избирательности власти.
— Я давно хотел с Вами поговорить, полковник. И лучшего момента, чем празднование моего повышения, придумать сложно. Это подарок от бывшего премьер — министра Кадэра. Он подарил мне её в качестве награды за успешное наступление под Цаибургом. Сколько времени прошло…
— Имею честь поздравить Вас ещё раз с повышением до звания генерала — фельдмаршала и пожелать Вам успехов на новой должности.
— Благодарю, благодарю. Что же, давайте испробуем это вино, — едва он закончил фразу, как раздался стук, и внутрь вошёл Эшфорд с тарелкой различных закусок. Он молчаливо поставил её вместе с салфетками и блюдцами, и так же молчаливо удалился.
Минут десять они вспоминали былые времена и службу до столицы, запивая всё вином. Аккерман как раз заканчивал рассказывать о том, как его прикомандировали в столицу после кончины верховного главнокомандующего ВССР — Вооруженными Силами Светлейшей Республики.
— Я хочу Вам сказать, Аккерман, что не встречал доселе людей, которым бы мог так сильно доверять. Среди командования и офицерского состава, естественно…
— Благодарю Вас, генерал. Но вы мне льстите…
— … и тем самым я хочу уведомить Вас, что, вероятнее всего, в течении недели, премьер — министр Морган одобрит моё прошение о повышении Вас до звания, как говорили в императорской армии — бригадного генерала. Или же, как уже заведено у нас — генерала — лейтенанта.
Аккерман потерял дар речи. Он долго смотрел то на бутылку вина, то на генерала, пока наконец не решился: он встал со своего стула и присел на одно колено, направив свой взгляд в пол.
— Я не знаю, как мне отблагодарить Вас, мой генерал…
— Продолжением такой же блистательной службы, Аккерман. Встаньте.
Тот быстро поднялся и посмотрел на своего генерала с невероятным теплом в глазах. Потом он смущенно сел на своё место и они продолжили свой разговор о былой службе.
К полудню генерал вышел из Ставки в сопровождении почётного караула с Эшфордом во главе. Они сели в машину и отправились туда, откуда все старались сбежать: северный фронт.
