— Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство! — громко и быстро проговорили они. Затем вперёд вышел офицер в шикарной форме: её украшало множество наград и орденов. Он отдал воинскую честь генералу.
— Генерал Роузман! Я рад Вас видеть здесь, в полном здравии.
— Благодарю Вас, мой генерал. Надеюсь, Вы тоже не хвораете. Как видите, работа ведётся очень активно… Может, ещё неделя, и враги падут под нашим натиском, — с небольшой улыбкой проговорил тот.
Роузман был достаточно молод. Генералом он стал в тридцать восемь лет. Многие говорили, что это случилось благодаря влиянию отца: бывшему генералиссимусу императорской армии. Но его сослуживцы не раз удостаивались возможности проверить мастерство Роузмана, и каждый раз он оправдывал все ожидания.
Наконец, когда генералы попили чаю, они склонились к картам. Первым молчание нарушил наш герой:
— Генерал Роузман. Из Ваших писем и докладов я многое узнал о том, что происходит на Северном фронте. Из Ваших рапортов я понял, что противник отчаянно пытается прорвать нашу оборону.
— Так точно, мой генерал. Мои солдаты измучены, им нужен отдых. Но их сердце, как и моё, греет мысль, что их борьба не будет забыта. И пока что противники здесь глубоко увязли. Вот, сами видите… Наши фланги клином вошли в их ряды, но у нас нет людей, чтобы окружить это скопление, — он показал на карту.
И правда, фланги обороны обстреливались с двух сторон. Штабисты Роузмана использовали треугольники для обозначения пехоты. Один треугольник — около сотни солдат. И если бы эти клещи сошлись, наибольшее количество треугольников противника на всём фронте попало бы в окружение.
Генерал продолжил:
— Я понимаю Вас. И понимаю, что Вы и так измучены постоянной войной. Потому, наверное, моя авантюра покажется Вам глупой…
— Авантюра, мой генерал?
— Я долго думал о нашем положении, и понял, что оно плачевно. Армия генерала Гана отступает в город. Им наступает на пятки враг. На двух фронтах мы увязли и только оборонительные рубежи сдерживают эту орду противников.
— Это так, мой генерал.
— Потому я готовлю контратаку и прорыв вражеского фронта, — он замолчал и внимательно посмотрел на генерала Роузмана.
— Ммм, м — м–мой генерал… Я, я боюсь, что… — его лицо поразил тихий ужас, но голос, на секунду потерявший твёрдость, вновь стал прежним, — я боюсь, что у нас не хватит сил.
— Я не дурак, чтобы посылать уставших и измученных солдат на верную смерть. Вы не останетесь без подкреплений. Слушайте же мой план.
Генерал взял карандаш и склонился над картой:
— Я собираюсь отправить половину жандармерии сюда. В их составе будут три гвардейских и один министерский полки. Вернее, я уже это сделал. Затем я стяну с западного фронта половину их солдат. Все они будут располагаться на крыльях нашей атаки. Мы устремимся в атаку в центр. Клещи сомкнутся, и огромная часть вражеской армии окажется отрезанной.
К этому времени в город прибудут части генерала Гана. Они займутся истреблением противника в окружении. Остальные же части развернут широкомасштабное наступление. Они остановятся у реки и займут там оборонительные рубежи. Затем, первая группа отправится в сторону железнодорожных путей и отрежет армию противника, что идёт за эшелонами Гана.
Битва за реку будет непростой. Там располагалась наша первая линия обороны. Будет глупо предполагать, что противники не приспособили её для обороны, в случае нашей контратаки. Но если артиллерия и и пехота выбьют их с левого фланга, кавалерия сможет прорваться к ним в тыл и согнать всех к реке. Там мы их и прикончим.
Вторая же группа отправится к западному фронту и постарается окружить противника там. Министр Морган прибудет в освобождённый город, и, закрепив успех, новыми силами мы ринемся освобождать свои земли.
Скажу Вам по секрету, я даже планирую соединиться с армией Вайса и сокрушить противника окончательно.
Он закончил. В зале повисла полная тишина. Генерал Роузман неуверенно смотрел на карту, изучая позиции противников. Его штабные лишь молча переглядывались. Наконец, генерал Роузман её нарушил:
— Мой генерал, я даже не знаю, что сказать… Тут слишком многое зависит от удачи и ошибок противника. Вы были правы: это не план, это авантюра.
— Да, но если она удастся, мы уничтожим противника раз и навсегда. Закончится наша осада, и, в ближайшем будущем, в страну снова вернётся мир.
— Будь у нас другие варианты, я бы подумал и о них, но… Других вариантов нет. Оборона не выдержит, даже с такими подкреплениями.
— Надо бить, пока противник не удвоил силы на северном направлении после наших подкреплений.
— Я согласен, — наконец ожил Роузман. Вероятно, в его голове велось невероятно сильное противостояние, — поступим по Вашему, мой генерал.
— Когда эта война началась, и я служил полковником в штабе генерала Манфреда, он сказал: решающий бой будет у столицы, я чувствую это. Так оно и есть.
Глава 12. Переворот за переворотом
