Тот выскочил из-за стола, уронив ветхий стул, чуть было не рассыпавшийся. Он отбежал к балконной двери, прижался спиной к стеклу. Его зеленовато-бледное лицо выражало панический ужас.
– Зина и потом приходила ко мне. Я ее не заставлял, не запугивал. Она сама, – говорил, трясясь как в ознобе, Хлупин.
– Мы еще выясним, кто ее заставлял и кто запугивал. И виновные понесут соответствующее наказание. – Сидорин слегка поостыл, вспомнив, что бедной Зинаиды Гавриловны нет в живых, прямых свидетелей нет, а вещественными доказательствами он не располагает. «Эх, спохватился… – упрекнул себя внутренне капитан. – А то бы я этого подлеца и консьержку живо бы оформил для следствия».
– Сядьте, – мрачно предложил он Хлупину.
Тот поднял стул, сел несколько в стороне от стола, скрестив руки на груди.
– Я лежал в больнице после сердечного приступа. Я думал, вы будете опрашивать меня, как потерпевшего. Меня хотели убить, – сказал Хлупин с трагической интонацией, которая Сидорину показалась смешной.
«Ага, еще бы… Страсти какие… – рассуждал про себя издевательски молчавший опер. – Ты по утрам пробежки совершаешь, не куришь, не пьешь… А тут к предкам тебя отправить пытались… Ай, ай… Чуть всё насмарку не пошло…»
– Ну, теперь приступим к опросу потерпевшего, – произнес удовлетворенно и жестко капитан Сидорин и сказал стажеру: – Возьми новый лист отдельно. Слушаю вас, – добавил он, обращаясь к Хлупину.
Бывший прапорщик начал объяснять, как он привязывал к ногам медные пластины, а затем соединял их проводом с отопительной батареей для заземления. Стажер Петраков начал хихикать. Капитан на него цыкнул.
Хлупин довольно долго читал операм лекцию про различную электрическую заряженность земли и человеческого тела.
Сидорин закурил новую сигарету, смотрел на него и думал: «Не то он придурок, не то наводит тень на плетень и хочет отвлечь меня от чего-то, лежащего в основе его поступков и всей этой истории. В результате два трупа: Слепаков и его жена. Почему первого травили и довели до самоубийства, а вторую нагло убрали? Кому они мешали? В чем главная причина? Хлупин общался с Ботяну, напавшим на Слепакова… А еще он говорил о чем-то с охранником из “Салона аргентинских танцев” Пигачёвым, про которого мне шепнула в больнице Зинаида Гавриловна…»
– Почему вы уверены, что получили сильный электрический разряд по вине Слепакова? – прервал капитан занудную болтовню Хлупина. – Где доказательства, прежде всего медицинские, что ваш сердечный приступ произошел от электрического разряда?
– Но я же чувствовал, как меня ударило в ноги, а потом тряхнуло всё тело…
– Квартира Слепакова тщательно обследована. Даже намеков на присутствие каких-либо электросистем не обнаружено. И почему вы считаете, будто то самое непонятное воздействие на вас шло от Слепакова?
– От кого же еще? Он жил прямо надо мной.
– А если это электричество, так сказать, ударило от Кульковой?
– Она в другой стороне по планировке. У нее двухкомнатная квартира.
– Раз уж такие чудеса происходят с вами, почему бы электричеству не прибежать к вам с другой стороны? Короче, установлено одно: у вас случился сердечный приступ. А вот причина, которую вы указывайте, и обвинение покойного Слепакова совершенно недоказуемы. Но то, что относится к вашим отношениям с женой Слепакова, а также знакомство с Ботяну и ваша клевета на Слепакова могут быть доказаны и подводят вас под статью.
Около станции метро «Чертановская» людно – конец дня. Маслаченко купил бутылку «портера» и с наслаждением выпил, сидя на скамейке неподалеку от входа в метро. Еще приобрел булку с кремом; откусывая, медленно пошел к Варшавскому шоссе разыскивать нужный адрес. Нашел, призадумался, толкнул дверь – повезло, домофон сломан… Без осложнений поднялся в лифте на нужный этаж, позвонил в квартиру.
– Проходите, пожалуйста, снимайте пальто, – торопливо сказала невысокая женщина в больших очках на остром лице.
– Большое спасибо. Ряузова Нина Филипповна?
Повесив на вешалку пальто, освободившись от шарфа и войлочного пирожка, Маслаченко оказался на узком диване в одной из комнат уютной двухкомнатной квартиры. На полу коврики, на стенах фотографии в самодельных рамках, поблекшие эстампы – дань моде прошедшей эпохи. У стенного книжного шкафа икона Божьей Матери на аккуратной полочке с негорящей лампадой, с засохшими веточками вербы: всё больше декоративно, но приятно, душевно. Книги – в шкафу и на двух этажерках. Остальная обстановка простенькая, небогатая. Конечно, телевизор, магнитофон – стандартный набор убогого комфорта.
– Хотите чаю? – с беспокойным радушием предложила Нина Филипповна.
– Нет, благодарю вас. Давайте сразу приступим к вопросам-ответам, – улыбнулся Маслаченко. – Почему, с какой информацией вы меня искали?
– Просил позвонить вам в последние минуты нашего общения Всеволод Васильевич Слепаков.
– Вы давно знали Слепакова?
– Больше двадцати лет. Мы познакомились на оборонном предприятии. Я пришла после института, а он там работал.
