– Где-то в начале июня, число не припомню. Надо глянуть в старые программки. Так вот, мы разгримировались, умылись. Переодеваемся в свою одежду. И вдруг от служебного входа охранник приносит букет: тюльпаны, нарциссы, ирисы. Все удивились. Обычно букеты поклонники присылают солистам. Но чтобы в хор… это редкость. «Кто тут Половчук? – спрашивает. – Вам цветы передали, получите». Ну, ребята загалдели: «Толька, это тебе от дамы или, скорее, от джантельмена… хо-хо!» Народ у нас в театре языкастый, острят, кривляются. Половчук, тем не менее, нахмурился: «Кто передавал букет?» «Какой-то парнишка черненький. Не то армянчик, не то еще кто-то». Охранник ушел. «Погляди-ка, Половчук, нет ли записки с нежным признанием? – изгаляются ансамблисты. – А может, в конверте зеленые купюры шуршат?» Развернул Половчук цветную обертку и, глядим, побледнел, глаза вытаращил… вот-вот без сознания грохнется. Цветы держит в руке, а у них стебли-то обрезаны коротко, ни в одну вазу не поставишь. Вроде знака какого-то ему. Многие уже ушли, а кто оставался, поняли: черная метка. Помните, в кинофильме «Остров сокровищ» пираты подбрасывали метку тому, кто нарушил их секреты и приговорен к смерти? Половчук цветы выбросил в мусорную корзину. Заметался, побежал к начальнику пожарной охраны, просил разрешить переночевать в театре. А тот ни в какую: «Не имею права вас оставлять. Строжайшая инструкция. Сейчас, как все артисты и персонал уйдут, опускаем железный занавес на сцене. Проверяем помещения – вплоть до закутков и туалетов. Включаем сигнализацию. Остается дежурная охрана. Театр наглухо закрываем. Никого из посторонних быть не должно».
– Выходит, после получения букета, Половчук боялся идти домой?
– Ну, конечно. Те, кто наблюдал этот случай, так и поняли. Я говорю Половчуку: «Толя, поехали ко мне. Я объясню жене ситуацию. Положим тебя на раскладушке». Он головой покачал и рукой махнул: «Еще вас, Федор Александрович, в эти дела ввязывать… Ладно, будь что будет. Пойду домой». Ребята ему советуют: «Беги в милицию. Объясни: угрожают жизни». Половчук засмеялся: «Если я милиции все объясню, меня оттуда уже не выпустят». «Ну и пусть, – убеждаю я, – лучше сидеть в обезьяннике, чем ждать бандитского нападения». Не послушался. Так и разошлись.
– А причем грек с латвийским гражданством?
– Сейчас я заканчиваю. На другой день в театре был выходной. А когда через понедельник все пришли на репетицию, глядим: Половчука нет. Я к заведующему: надо дать знать в милицию. Он же, как всякий маленький начальник, беспокойства не любит и решения принимать боится, если инициатива снизу. «Да что ты баламутишь! – выговаривает мне заведующий. – Наверно, ничего особенного не случилось. Только шум в театре поднимать… Зачем нам такая огласка? А Половчук, скорее всего, попросту заболел». Одним словом, тянул неделю. Потом заявление в милицию все-таки сделали. Милиционеры пришли на Новый Арбат по указанному адресу. Квартиру Половчука вскрыли. А он лежит без признаков жизни и, к тому же расчлененный на куски. Вот такое патологическое зверство!
– Объясните, – терпеливо остановил его снова капитан, – почему вы считаете, что в убийстве Половчука виновен этот… его покровитель?
– Как – почему! Слухи до нас дошли, что милиция сразу стала Парамиди искать. А он исчез, разумеется. Не нашли. Но интересно: через некоторое время дружок Половчука, танцовщик Синцов, погибает в дорожной катастрофе. Ехал на дачу в своем «пежо», и на него налетел грузовик со стройматериалами.
– Совпадение? Или вы думаете…
– Кто знает! Но вот сегодня я решил проведать тетушку. Ей уже семьдесят пять, я иногда ее навещаю. Приехал, помог по хозяйству, починил кран, электрочайник. Я это всё умею. Чаю попили, потом распрощались. Я направился через дворы к автобусу… так ближе. И совершенно неожиданно из элитного дома выходит тот самый половчуковский покровитель и садится в «мерседес»…
– Номер, конечно, не запомнили. Цвет?
– Зеленый, с изумрудным оттенком. Номер я запомнил точно…
– Великолепно, – перебил Богаевского Маслаченко. – Вот бумага, ручка. Прошу вас описать сегодняшнее появление Парали… Пара…
– …миди. Стефан Георгиевич.
– Замечательно. Укажите подробно, где вы его видели. Остальное не нужно. Расскажете, когда вас вызовет следователь. Я передам ваше заявление на Петровку.
– Благодарю вас, господин старший оперуполномоченный.
К шести часам все собрались в кабинет Полимеева. Приехал с задания старший лейтенант Блазнин, немного позже подоспел Гороховский. Маслаченко и Сидорин сели рядом, оба приготовили письменные отчеты – один по обстоятельствам плодоовощной ярмарки, другой о случае перестрелки с подозреваемой в убийстве Юлией Сабло. Скромно присел в конце длинного стола стажер Петраков.
