И от того, что все мы, сегодняшние, имеем этот самый «хвостик» в качестве нашего «нового» сознания, ровным счетом ничего не меняется в том бескрайнем мироздании, которое создано не нами: так же текут великие реки, все так же восходит солнце на востоке, все так же рожают женщины (хоть они уже давно переоделись в мужские брюки), и все так же умирают люди. И неужели сегодняшнее «животное» состояние европейского человека – это и есть вершина «прогресса» человеческого бытия? Нет, это, скорее, его «Марианская впадина». А вершиной было… Ранее Чжоу. И если наука когда-нибудь признает то, что человек не умирает со смертью тела, значит, – право было это Чжоу. Но в таком случае, несомненно так же и то, что наши «предки» живы. А значит, они действительно могут нам помочь или навредить. И кто из похоронивших своих родителей, или кого-то из самых близких – жену, мужа, сына или дочь – может искренне себе сказать, что этих близких уже нет, что они не существуют? Человек – такое сказать не может. А значит… неужели все мы – животные?
<p>Суждение 1.13</p>1.13. Ю-цзы сказал (юэ): «[Если] вера (синь) [в духов] переходит в (цзинь, т.ж. «*овладевать», «*входить в предмет», «*близко касаться», «*непосредственно затрагивать») жертвоприношение (и, т.ж. «чувство долга», «долг», «справедливость»), [в таком случае] словом (янь) можно (кэ) *вызвать душу скончавшегося (фу). [Если] благоговейное почитание [духов] (гун, т.ж. «уважать», «благоговейно следовать») переходит в (цзинь) ритуал (Ли), [в таком случае мы] удаляемся (юань) [от] чувства стыда (чи) и позора (жу). Благодаря этому (инь, т.ж. «по этой причине») не (бу) утрачивается (ши, т.ж. «терять», «лишаться») наша (ци) родственная близость (цинь, т.ж. «родство», «дружба», «любовь», «привязанность») [с умершим]. *В итоге (и) можно (кэ) *жертвоприношениями (цзун) *чтить [умершего] в качестве предка (цзун), [поместив его имя] на *ритуальную табличку (цзун)».
Данное суждение является логическим продолжением предыдущего. Речь в обоих случаях идет о том, ка́к – какими действиями? – можно (и нужно!) привлечь к себе дух скончавшегося родственника, в первую очередь дух отца. Это необходимо предпринять для того, чтобы этот драгоценный для наследника «дух» не ушел (ши) из родного дома в «неведомые дали».
Для чего это следует делать? Исходя из двух исключительно важных практических соображений. Если «дух» не привлечь на свою сторону, он может уйти «куда глаза глядят», но потом обязательно вернется в свои родные места и может навредить своим родственникам. И это – земной аспект жизни. Но для Конфуция даже не это самое важное. Гораздо важнее то, что только через содействие «высших духов» живущий на земле человек может получить благодать Дэ потустороннего мира.
Иероглиф цзун, который мы «размножили» на целых три слова в конце нашего перевода («это неправомочно!» – скажет нам синолог), на самом деле записан в тексте только один раз. Но при этом он имеет все те значения, которые мы привели. И когда древний китаец смотрел на рисунок этого иероглифа, у него одновременно возникали все эти ассоциации, т. к. рисунок комплексно передавал все эти смыслы. То есть в восприятии древнего читателя это не было «разорвано» на три отдельных понятия, как бывает у нас, а понималось им единовременно как нечто целое. Современный китайский текст имеет принципиальное отличие от текста древнего. Это, фактически, не подлинное иероглифическое письмо, а обычное алфавитное письмо, набранное с помощью знаков, напоминающих древние иероглифы.
