В традиционных переводах мы читаем о каком-то «ритуале, который приводит людей к согласию» (В. А. Кривцов), или: «Из назначений ритуала всего ценней гармония», или даже речь идет о какой-то «естественной непринужденности» (П. С. Попов). И все эти измышления переводчиков – это один и тот же иероглиф хэ, который всегда имел значение «мир», «спокойствие», «согласие», «жить в мире». Проще всего охарактеризовать этот иероглиф как «покой в душе». И все эти «мирные» значения иероглифа хэ окрашены его самым древним значением: «*торец (передняя часть) гроба». Это древнее значение иероглифа и есть тот «грунт», на который нанесены все последующие «краски» мирного состояния души. Судя по всему, именно этот «передний торец гроба» и видел перед своими глазами тот, кто провожал покойника в последний путь. Видел его и Конфуций.
Когда наступал определенный момент в жизни древнего китайца, такой «гроб» везли на повозке с установленной на ней «табличкой» или «дощечкой» духа покойного. Гроб обязательно везли по какой-то дороге (син), к месту окончательного захоронения, а следом (или впереди) шли родственники. И в данном суждении мы тоже видим эту «дорогу» в виде дважды повторяющегося иероглифа син.
Этот иероглиф син и сегодня близок к своему древнему начертанию и графически представляет собой «перекрестье дорог». Еще раз повторим читателю его традиционный перевод: «идти», «ходить», «передвигаться», «отправляться в дальний путь», «уходить» и даже – но уже вышедшие из употребления – «ездить в инспекционную поездку» и «дорожное снаряжение». Однако ничего такого «дорожного» – что было бы связано со словом «идти» – мы не видим ни в одном из имеющихся переводов, хотя еще раз подчеркнем: само начертание этого иероглифа и его многовековое традиционное понимание исключает любую иную трактовку, за исключением такой, которая была бы связана с «дорогой» или словом «идти».
При этом очевидно также то, что применение этого иероглифа син в рассматриваемом суждении не одинаково, что тоже является нормой для древнекитайского текста. Во втором случае – все понятно, а первое его применение требует особого разъяснения, правда, только для такого читателя, который не знаком с древним иероглифическим письмом.
Мы уже упоминали, что в древних текстах очень часто (для личных местоимений это было правилом) опускались те иероглифы, которые были очевидны из контекста. Во времена Конфуция и ранее к таковым относились также те, которые были связаны с духами и жертвоприношениями. Возможно, это было связано с суеверными чувствами древних китайцев: старались не упоминать всуе потустороннее. Возможно, с желанием не «вырисовывать» лишние иероглифы. Возможно, это делалось по той естественной причине, что и без такого упоминания слушателю было все ясно. Это были те слова, которые значительно чаще всех других встречались в разговорной речи. К сожалению, в те далекие времена никто из создателей Лунь юя даже не задумывался о нас, нынешних бедных читателях, которые, сняв «китайскую шапку», ломают себе «русскую голову» над расшифровкой текста Лунь юй. А если бы подумали, – может быть и расписали бы все «до буковки».
И в данном суждении мы тоже имеем дело, скорее всего, именно с таким случаем «сокращения». Стандартное выражение сы син, в котором син это есть «наш» иероглиф – это «совершать моление духам дорог». Сам иероглиф сы (БКРС № 12171) означает (ритуальное) «приносить жертву (кому-л.)» или «жертвоприношение». Этот иероглиф входил также в такие устойчивые словосочетания как «приносить жертву духу Земли», «приносить жертву предкам», «приносить жертву божествам», «очищение жертвою», «приносить жертву Небу» и множество других подобных. То есть все эти словосочетания, включая и то, которое мы рассматриваем в данном суждении, относились к самым распространенным и общеизвестным. А следовательно, иероглиф сы мог опускаться, если из контекста итак было все понятно. И если даже сегодня, через две с половиной тысячи лет, это ясно автору настоящего перевода – не специалисту в вэньяне, а только немного понимающему «дух» подлинного Лунь юя – в таком случае что́ говорить о современниках Конфуция, которые жили в то же самое время и в той же атмосфере? Ведь в предлагаемой нами трактовке суждения нет никакой «тайны», и это не сопряжено с каким-то особым «духовным откровением».
И вот теперь, разобравшись в технических особенностях иероглифического текста, попытаемся объяснить его суть. О чем здесь идет речь? – Конечно, о ритуале. А что же главное в ритуале, по мнению Конфуция? – Состояние внутреннего мира человека, совершающего ритуальные действия. При обращении к миру ушедших предков дух этого человека должен быть умиротворенным, – пребывать в покое и мире. Это – главное, а иначе – «ритуал не ритуал».
