1.14. Почтенный (цзы) сказал (юэ): «Цзюнь цзы [во время] ритуального приема пищи (ши, т.ж. рит. «*жертвоприношение») не должен (у) стремиться (цю, т.ж. «жадно стремиться к чему-л.») к насыщению желудка (бао, т.ж. «сытый», «наполненный до отказа»), а [во время] пребывания дома (цзюй) не следует (у) стремиться (цю) к праздности (ань, т.ж. «отдых»). Старательный (минь, т.ж. «прилежный») при совершении жертвоприношения (ши) и относящийся серьезно (шэнь, т.ж. «быть внимательным») к (юй) [своим] словам (янь), – [Цзюнь цзы] устремлен (цзю) [к тому, чтобы] иметь (ю) Дао, и в этом (янь) [устремлении он] непреклонен (чжэн, букв. «прямой», «прямолинейный», «исправлять»). [И тогда] можно (кэ) сказать (вэй, т.ж. «дать оценку»), что [он] любит (хао) подражать (сюэ) [древним]».
Отрицание бу, с которым мы встречались ранее, носит нейтральный характер, а отрицание у, которое мы видим в этом суждении, – запретительный, почти приказной. Мы уже многократно заявляли, что важный философский иероглиф Дао используется в Учении Конфуция в своем первоначальном, «бытовом» значении – «путь», «дорога», в том числе жизненная. И все-таки, какова конечная цель такого Дао по Учению Конфуция? Она ничем не отличается от цели древних ванов династии Чжоу, а это – достижение состояния «просветления сердца» (мин синь).
Этому опыту невозможно научиться теми способами, которые используются при обучении грамоте или стрельбе из лука, или при управлении колесницей. Этого можно достичь только через «подражание древним», как и «научился» этому сам Конфуций. Проводя аналогию с христианством, точно также нельзя сказать, что христианину следует учиться тому, чтобы над ним, как и над Христом, когда-то «раскрылось Небо». А без такого «раскрытия Неба» этот человек взял имя «христианин» в долг, как об этом совершенно справедливо утверждается в коптском Евангелии от Филиппа. Более того, опыт «раскрывшегося Неба» имел уже Вэнь-ван, а он христианином, как известно, не был, т. к. не знал опытно, что́ такое Царство Небесное.
Все это было сказано нами с той целью, чтобы читатель еще раз осознал, что иероглиф сюэ, который завершает суждение, нельзя переводить традиционным словом «учиться» ни в настоящем суждении, ни в самом первом. Какая же здесь «учеба» в нашем современном понимании этого слова?
Иероглиф ши (БКРС № 9918) «ритуальный прием пищи», и иероглиф ши (БКРС № 5548) «жертвоприношение», о котором мы уже много говорили, – это разные иероглифы, но при этом совсем не случайно то, что их произношение подобно. Оба они когда-то играли важную роль в вопросах жертвоприношения. Древнее значение первого иероглифа – это «жертва (предкам)», «принимать (получать) жертву (напр., о предках)», т. е. речь шла о кормлении духов предков ритуальной пищей. После эры секуляризации этот иероглиф стал означать просто «пищу», «еду», «питание» – в нашем обычном понимании. Второй иероглиф ши изначально означал «жертвоприношение» – в целом, как религиозный обряд. О его важности можно судить по тому факту, что впоследствии он стал означать любое «дело», «предприятие», «службу», «занятие». При этом его первоначальное значение – «жертвоприношение» или даже «большое жертвоприношение» (да ши) – было вынесено на периферию.
Для Конфуция ритуал (Ли) жертвоприношения – это не «действо» или некая «театральная постановка», а реальный узаконенный (безопасный) способ общения человека с миром духов предков. Причем – и это является главной помехой для любого сегодняшнего подлинного последователя Конфуция, – если человек не верит в то, что души предков не умерли, а живы, пусть и невидимы, и что они реально этого человека окружают и пытаются войти с ним в общение, – такой человек никогда не достигнет состояния Вэнь.
