В этом суждении очень четко проявилась позиция Конфуция относительно строгости соблюдения формальной стороны ритуала. Причем, это не есть «буквоедство» или неуместное стремление к соблюдению тех формальностей, которые давно уже утратили свое значение. Для Конфуция главное, чтобы происходящая в высших слоях общества утрата духовности – а она, по мнению Конфуция, как в зеркале воды отражается в ритуале – не затронула Сына Неба, который к этому времени уже давно потерял все свое былое величие и стал номинальной фигурой. А род Цзи такими своими действиями покушался, по мнению Конфуция, именно на царское достоинство.
Мы помним, что Конфуций ввел дополнительно – по аналогии с выражением «Сын Неба» (тянь цзы) – новый термин (а точнее, придал уже имеющемуся словосочетанию совершенно другой смысл) – Цзюнь цзы, «сын правителя», надеясь с помощью таких людей, поступивших на службу к Сыну Неба и другим князьям, вернуть Поднебесную к славным временам Вэнь-вана. Конфуций прекрасно понимал, что победа возможна только в том случае, если «осажденная крепость» Сына Неба все еще будет сохранять – пусть даже только формально – состояние былой независимости от теснящих ее «завоевателей». В планы Конфуция не входили какие-либо «военные действия» Сына Неба против княжеских родов. Конфуций прекрасно понимал, что это – явное поражение, и он надеялся привести Поднебесную к миру мирным путем. Но как это все можно реализовать при подобном поведении самого сильного рода княжества Лу? Как это можно сделать, когда князья фактически сами себе вручают, пусть и негласно, Тянь мин («мандат Неба»)? Отсюда – негодование Конфуция на подобное поведение княжеского рода.
Бесспорно также то, что на отношение Конфуция к роду Цзи наложило особое обстоятельство, когда во время его ранней молодости – Конфуций тогда только пытался «выйти в свет» – он как-то явился на званый обед, который устроила эта семья. Обед давался для всех представителей ранга ши. Ши – это самая низшая ступенька аристократического сословия, фактически, – «служилые люди». Ниже этого сословия шли уже простолюдины – шу жэнь. Когда Конфуций явился, пытаясь засвидетельствовать тем самым свою принадлежность к ши, – ему в грубой форме отказали, заявив при этом: «Семья Цзи устраивает банкет для благородных мужей и не намерена угощать тебя» («Классическое конфуцианство»: переводы, статьи, комментарии А. Мартынова. Т1. – СПб.: «Издательский Дом “Нива”», М.: «ОЛМА-ПРЕСС», 2000, стр. 246). Из такого описания понятно, что Конфуций не получил аристократического образования, а был самоучкой во всем.
И опять-таки, здесь не может идти речь о том, чтобы молодой Конфуций затаил злобу на этот род и вот, наконец, нашел повод для того, чтобы «отыграться». Но подобные события, и особенно в молодости, запечатлеваются в памяти навсегда. Когда имеет место откровенная несправедливость, унижающая достоинство юноши. То есть эти «восемь рядов» наложились дополнительно на то, что уже вызрело в душе ранее: восприятие рода Цзи, как несущего в себе несправедливость.
<p>Суждение 3.2</p>3.2. О трех (сань) семьях (цзя), – тех, что (чжэ) исполняли (и, т.ж. «использовать») [мелодию гимна] Юн (т.ж. «мирный», «спокойный») [когда после жертвоприношения] убирались (чэ табуированный; т.ж. «удалять», «отбрасывать», «отводить назад») [жертвенные сосуды в Храме предков], – Почтенный (цзы) сказал (юэ) [цитируя слова этого гимна]: «”Друг друга (сян, т.ж. «взаимно») поддерживают (вэй, т.ж. «связывать») государь (ван) и князья (гун). Сын Неба (тянь цзы) – величественен (му, т.ж. «прекрасный», «торжественный»), величественен (му)”. [И такой гимн] заграбастали (цюй) [у Сына Неба] для (юй) [своего] родового Храма предков (тан)?!».
