Но именно об этом и свидетельствуют все надписи на ритуальных сосудах древнего Китая. С тем только отличием, что «духи верха» у китайцев другие, свои. А сама суть остается той же самой: какой-то умерший человек, его «дух», может неоднократно посылать свою духовную энергию тем людям, которые живут на земле. Но для этого необходимо, чтобы человек, зная этого «духа» по книгам или из его прошлой жизни, установил бы с ним мысленную связь. Инициатива «налаживания связи» должна происходить, как правило (за исключением близких родственных связей) от того, кто продолжает жить на земле. Причем, любому человеку понятно, что к Христу-Богу или к какому-то другому умершему святому приходит, как правило, человек, который еще только начинает «искать» смысл своего бытия, и который еще не «познал самого себя». А значит, эти небожители сначала должны «снабжать» его благодатью Дэ, райской, и только после этого – благодатью харис.
Именно об этом – о фактическом равенстве благодати (любой) и Духа – древнейшая христианская молитва, обращенная к Духу Святому:
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины,и́же везде́ сый (существующий) и вся исполня́яй (наполняющий),Сокро́вище благи́х (всех благ) и жи́зни пода́телю,Прии́ди и всели́ся в ны (нас),И спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.Это – молитва, т. е. просьба о том, чтобы Дух Святой «вселился» в человека в виде благодати. Как мы уже понимаем, любая молитва – это, фактически, «короткое Жэнь» Конфуция, это обращение к «духам верха». Приведенная выше молитва наглядно показывает нам равенство этих двух понятий – Духа и благодати – у древних христиан. И именно в этом – в том, чтобы благодать «вселилась» в душу человека, в его сердце, – и заключается подлинное «спасение», – как у Конфуция, так и в подлинном христианстве. Серафим Саровский говорит Мотовилову о той «благодати Духа Святого, без которого и спасения никому нет и быть не может». Именно благодать «переделывает» все внутреннее существо человека, его сердце, кардинально меняя внутренний мир человека.
Но если такого «вселения» Духа нет – значит, никто не вправе называть себя настоящим христианином, но также – и подлинным последователем истинного Конфуция. Такой человек просто «взял это имя (христианин, но то же самое можно сказать и о последователе Конфуция – Г. Б.) в долг», когда крестился, т. е. троекратно погружался в купель по христианскому обряду, не получая при этом Дэ, – так об этом написано уже в другом коптском тексте – в Евангелии от Филиппа. И после всего того, что мы рассмотрели, с этим трудно не согласиться. Любой человек сам знает, есть в нем (или была) благодать, или нет. И если он об этом ничего не знает и ничего сказать не может, – значит, он благодати не получал.
Этот вывод – о главенстве для Конфуция Дэ а не ритуала – чрезвычайно важен для нас по следующей причине. Если предположить, что все духовные достижения Конфуция являются результатом строгого исполнения древнего и уже давно забытого ритуала, который сегодня воссоздать невозможно ни при каких условиях, – в таком случае опыт Конфуция для сегодняшнего читателя бесполезен, т. к. утерян сам ритуал (уже во время династии Хань китайцы об этом древнем ритуале ничего не знали). Но если осознать то, что главным для человека является «стяжание Дэ», а ритуал вторичен, – в таком случае сегодня вместо ритуала Чжоу может быть использован «ритуал» (богослужение) любой традиционной Церкви, а также любое искреннее обращение человека к «духам верха». Более того, таким «подателем Дэ» может стать обычная милостыня (вне религии), любовь или молитва, и даже сердцем воспринятая Агни-Йога.
Главное – не творить добро «ради добра» и никогда не присваивать себе результат содеянного даже мысленно (напр., в виде благодарности получателя). Правильное действие всегда сопровождается непроизвольным искренним посылом, идущим от нашего живого человеческого сердца куда-то «вверх», к «Богу». И энергию такого посыла обязательно воспримут те «духи верха», которые всегда отвечают своим Дэ на такое искреннее раскрытие человеческого сердца. Ритуал – может умереть, Дэ – не умирает, т. к. бессмертно. И если мы будем считать (как и древние), что благодать исходит от умерших и очень почитаемых нами людей, – мы в обретении такого дара никогда не ошибемся.
