И, судя по всему, именно в этом заключается принципиальное отличие в спасении назарея (если следовать логике проповеди Христа) от спасения любого простого мандея и даже мандейского священника. Для этих последних необходимо проведение после их смерти особого сложного ритуала-богослужения под названием маси́кта (сопровождение души умершего в «Царство Света»), в то время как для подлинного ученика Христа главное – не ритуал.
Этот сложный ритуал маси́кта (а также ритуал многократного погружения в воду, «крещение» – масбу́та) мандеи называют словом ра́за – «мистерия». Наше церковное слово «Таинство» идет именно от такого мандейского понимания слова «мистерия». Фактически, это некое священное «действо» или «священный ритуал» в виде религиозного «театрального представления». В то время как «мистерия» у евангельского Христа – это аналог Элевсинским мистериям греков, т. е. это некий личный духовный опыт конкретного человека. Назарей, который следует по пути спасения предложенном Христом, руководствуется в этом своем пути не ритуалом, а собственным духовным опытом-знанием. Но и у Конфуция тоже не ритуал, в конечном счете, был главным, а собственный духовный опыт (в виде Дэ, «просветления сердца» и «открывшегося Неба»). Ритуал – это только тот «рычаг», с помощью которого Конфуций «опрокидывает Земной шар».
Если вернуться к упомянутым выше «крыльям рухи», то это означает, что жена назарея должна настолько почитать, любить (и даже боготворить) своего мужа, чтобы согласиться «отдать всю себя» (руху) – пожертвовать своей изначальной «женской» сущностью – в качестве «средства спасения» ее мужа. Для этого ей тоже следует строго соблюдать ритуальные (нравственные) предписания в течение всей жизни, и при этом быть «женой одного мужа» от своего рождения. Именно таким «мандейским» пониманием роли женщины в спасении объясняются последние слова Иисуса из коптского Евангелия от Фомы. На заявление Петра о том, что ученица Мария должна от них уйти, т. к. «женщины не достойны жизни», Иисус ему отвечает: «Смотрите, я поведу ее, чтобы сделать ее мужчиной, чтобы она тоже стала духом живым (т. е. Духом Святым, в противоположность «Духу мертвому», обычной рухе – Г. Б.), подобно вам, мужчинам. Ибо всякая женщина, которая станет мужчиной, войдет в Царствие Небесное».
То есть такая женщина тоже навсегда выйдет из круга перерождений, т. к. ее руха нераздельно сольется с нишимтой мужа и уже никто из архонтов этого мира не сможет отделить в новом Адаме «мужское» от «женского». Такая андрогенная супружеская пара навсегда «связана» друг с другом, она становится «нейтральной», т. е. «невидимой» для мира Яхве (Принципа Яхве), который представляет собой бесконечное умножение пар противоположностей: мужское-женское, свет-тьма, жизнь-смерть и т. д.
О том, что Иисус признавал египетский закон повторных возвращений «души» на землю после Рая или Ада (т. е. закон реинкарнации), свидетельствуют Его евангельские высказывания, в том числе канонические (напр., «Я разрушу этот дом…»). Если же мы встанем на точку зрения Церкви, заявляющей о том, что человек живет на земле только один раз, и что именно в этой своей жизни он должен использовать свой единственный шанс на спасение, в таком случае Христа следует обвинить в «расистском» отношении ко всем остальным, «внешним», кроме избранных Им учеников.
А именно: по каким критериям, например, Он отбирал себе «учеников-любимчиков» (так в этом случае следует оценивать отбор Им учеников-апостолов)? Почему все остальные слушатели оказались людьми «второго сорта», которые «слушают и не слышат»? И кто, в таком случае, «закрыл» им глаза» и «заткнул уши»? И почему Сам Иисус им эти глаза не был в состоянии «открыть» Своей проповедью? Не хотел? Или не мог? Почему, в таком случае, Он в этом не призна́ется открыто, а обвиняет «не видящих» в том, что они «слепы»? Но ведь, по словам самого Христа, и ученики Его тоже «бестолковы» (евангельская цитата), и тем не менее им почему-то «дано познать мистерию Царства Небесного», а другим, «внешним», – нет. Откуда подобная несправедливость? Если ребенок родился в семье алкоголиков, проституток и воров, значит, – и это понятно любому – он изначально имеет гораздо меньше шансов на «спасение», чем, например, сын, родившийся в семье мандейского священника. Но разве сам ребенок в этом виноват? А если, как заявляет Церковь, даже такого ребенка может спасти «Божий Промысел», значит, следует признать, что и сам этот Промысел тоже «коррумпирован» (как и «Христос»): кого-то он спасает, а кого-то – нет.
