О том, что «еврейская» ру́ах превратилась в греческом языке, причем совершенно «противоестественно», в нейтральное оно среднего рода, знал создатель Евангелия от Матфея, т. к. он был грамотным евреем (по крайней мере, владел арамейским языком). Но переделать грамматику греческого языка он, естественно, не мог. В греческом тексте Евангелия от Матфея мы читаем, что на Иисуса, при Его крещении, нисходит Дух Святой. У мандеев такое «окунание» (крещение) производилось отдельно для каждого человека, т. е. в воду заходили по одному, а не «толпой». И Христос тоже в воде в это время был один, и затем, как сказано в Евангелии, Он «поднялся из воды». Следует отметить, что Иоанн Креститель (букв. «окунатель») – это один из почитаемых мандейских (а не иудейских!) святых, – так сказано в их Писании.
По тексту Евангелия от Матфея во время крещения на Иисуса спускается «Дух» в виде существительного перистэра́, – что по правилам грамматики греческого языка должно быть переведено словом «голубка», а не «голубем» мужского рода, которого мы видим во всех переводах. Существительное «голубь» мужского рода – это перистерос с мужским окончанием на – ос. Евангелист Матфей намеренно показал в тексте «голубку», а не «голубя», зная, что Дух-Руа́х – это существительное женского рода.
Однако христианская Церковь через какое-то время решила изменить значение этого существительного перистэра́ – (с окончанием на «чистую а́льфу», т. е. это слово относится к основной группе греческих существительных женского рода) – и назначила этой «голубке» Матфея мужской род: «голубка» перистера́ стала «голубем» (чем не прекрасный сюжет для новых западных сообществ!). Почему это было сделано, увидим ниже. И сегодня в греческом словаре перистера́ – это «голубь», «голубка»; а перистеро́с – это «голубь-самец». И теперь непонятно, чем отличается «простой» голубь-перистера́ от голубя-самца-перистеро́с? И почему, в таком случае, для существительного «голубка» в богатейшем древнегреческом языке не нашлось отдельного слова? Отвечаем: оно когда-то существовало, но «злые люди» украли.
Те святые отцы, которые присутствовали на II Вселенском Соборе (Константинопольском, в 381 г.) и участвовали в составлении Никео-Цареградского Символа Веры, уже совершенно не владели семитскими языками, – это были исключительно копты и грекоговорящие христиане (включая евреев). Такой вывод можно сделать из следующего факта. В Символе Веры (в топосе I Вселенского Собора, который проходил в Никее в 325 году, этого еще нет) присутствует удивительный для любого филолога догмат об Иисусе Христе: «Нас ради человек и нашего ради спасения сошедшего с Небес и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы и ставшего человеком». Мысленно обращаясь к этому христианскому Символу, грамотный автор коптского Евангелия от Филиппа пишет следующее (Фил. 17/18): «Некоторые говорили, что Мария зачала от Духа Святого. Они заблуждаются…». И далее с удивлением вопрошает: «Как может женщина (Дева Мария – Г. Б.) родить от женщины (Рухи или Ру́ах – Г. Б.)?».
Не имея подлинных базовых представлений о евангельской проповеди Христа (фактически, первоначально «извратил» эту проповедь, хотя и не преднамеренно, апостол Павел), Церковь «вычеркнула» женщину из таинства спасения, сделав для нее идеалом «вечное девство» (по аналогии с Приснодевой Марией, культ которой возник в Церкви одновременно с монашеством только в IV в. н. э.) и обратила свой взор к монашеству, как к своему «боевому отряду». И тем самым христианство превратилось в обычную традиционную «религию Рая», правда, без участия в ней женщины, – в религию, в которой возможно достижение благодати Дэ, но не того «абсолютного спасения», о котором – вся проповедь мандея Иисуса. Церковь больше поверила апостолу Павлу, чем самому Христу. Апостол Павел фактически создал новую религию евреев, или, точнее, новую еретическую ветвь иудаизма – мессианский иудаизм (с тем же Богом Яхве во главе), – религию, которая не имеет никакого отношения к подлинной проповеди евангельского Христа.
О проблеме Света в духовной жизни
