Конфуций и Вэнь полностью

Существует еще один показательный пример подобного «свечения» Бога. В Бхагавад Гите, в центральной главе этого священного текста Индии, бог Кришна являет воину Арджуне свой «Вселенский образ» (вишвару́па) в виде некоего чудовищного монстра-великана, пожирающего своей окровавленной пастью с клыками (слово «клыки» повторяется в этом тексте несколько раз) все живое, включая военные колесницы, коней, слонов и всё то войско, которое готово начать сражение с воинами Арджуны. Но до показа своего подлинного ужасного «звериного облика» Кришна просиял перед Арджуной нетварным Светом, многократно превышающим свет тысяч солнц. Отметим при этом также то, что полным аналогом этому звериному облику Кришны является древнее китайское тао-тэ – образ или изображение какого-то мифического «пожирателя» или «обжоры», который повсеместно встречается в искусстве Шан-Инь и исчезает в бронзе Раннего Чжоу. Тао-тэ – это, фактически, одна чудовищная раскрытая пасть.

Все буддийские тексты, включая описания многочисленных «будд», свидетельствуют о том, что «видение Света» и свечение самого человека – это и есть та высшая духовная планка, которую преодолевают немногочисленные приверженцы этого учения. Но и традиционная йогическая практика в своих опытах ориентируется на те или иные явления Света. В свою очередь в христианской литературе существуют многочисленные описания того, как монахи (особенно в состоянии молитвы) начинали излучать свет; а над келией, где ночью молилось сразу несколько монахов, стоял «столб света». Вспомним при этом древнее свидетельство очевидцев, сообщающих о том, что во время проведения Элевсинских мистерий (а они проводились ночью) над храмом Телестерио́н, где и собирались ми́сты, которые получали посвящение в мистерии, был виден огромный столб пламени (при этом сам Храм почему-то не сгорал, а оставался целым). То есть и здесь тоже мы видим «столб света».

В зимнем Саровском лесу перед помещиком Мотовиловым вдруг стал светиться старец Серафим, монах Саровского монастыря – так, что Мотовилов вынужден был отвести глаза в сторону («Не могу, батюшка смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли!..»). Но и в воспоминаниях о знаменитом индийском святом – мистике Шри Рамакришне, который жил во второй половине XIX века, – тоже говорится о том, что «могло показаться, что он (Шри Рамакришна) окружен языками пламени», т. е. этот святой пребывал в сиянии.

В своей книге «Мефистофель и андрогин» Мирча Элиадэ, румынский исследователь религий, рассматривая «опыты мистического света», приводит описание первого случая видения Света у знаменитого христианского святого Симеона Нового Богослова. Однако, то, что мы здесь читаем (взято из «Жизни Симеона», составленной Никетием Стефатосом), – это стандартный опыт «открывшегося Неба» (как над евангельским Христом). У Симеона этот опыт случился в ночное время, и поэтому для него самого главным в этом откровении был именно Свет. Если такой опыт происходит днем, в этом случае он имеет словесную формулировку в виде «раскрывшегося Неба». Все остальное описание этого опыта, которое мы читаем у Стефатоса, включая сам золотистый Свет, – идентично с «раскрывшимся Небом».

И как теперь понимать весь этот собранный воедино материал о Свете? Ведь фактически, это означает, что и христианство, и эллинское язычество, и разные индийские учения, и иудаизм, и опыт древнего Китая – все это одно и то же! И, значит, нечего тут «ломать копья», а просто надо успокоиться и сказать себе: все мы равны в нашем духовном устремлении, и ничей путь не лучше. Апостол Павел, который ослеп по дороге в Дамаск от «Света Христа», и Шри Рамакришна, который поклонялся многорукой индийской богине Дру́ги – «Матери», как он ее называл (изображается исполняющей свой ритуальный танец на груди лежащего супруга, бога Шивы, – «разноцветная» богиня, украшенная гирляндой из человеческих черепов и подпоясанная нанизанными на веревку отрубленными человеческими руками, которые и составляют ее «юбку») – все это одно и то же.