Конфуций и Вэнь полностью

Итак, подлинный ответ Конфуция, в отличие от его упрощенного понимания, основан исключительно на представлении о мире духов, – как существующем и транслирующем «вниз» главные смыслы человеческого бытия. Причем, все это не являлось тайной ни для правителя Раннего Чжоу, ни для его подчиненных: они прекрасно осознавали свое зависимое положение от «духов верха» и строго соблюдали эту «сквозную» субординацию здесь, на земле. Ведь все знали, что в недалеком будущем они сами станут «духами верха». И именно поэтому выражение «верхи-низы» – шан-ся – охватывало или проходило сквозь весь осознающий себя мир – как мир «духов», так и мир людей.

Для таких людей «загадка» Конфуция в виде вопроса: «Кто выходит не через дверь?» (т. е. «дверь Смерти» – Г. Б.), зафиксированная в одном из суждений Лунь юя, – это всего лишь простенькая «считалочка» для детского сада. Но два с половиной тысячелетия после Конфуция эта «считалочка» так и оставалась подлинной «энигмой» как для самих китайцев, так и для всей «профессуры» человечества.

В мире все перевернулось «с ног на голову»: те, кто во времена Раннего Чжоу считались «сумасшедшими» и изгоями, через стилетия взяли в обществе верх и стали жить, исходя из своих животных земных интересов. И если Раннее Чжоу по праву считается «золотым веком» Китая, то мир сегодняшний – это бесконечный обман, разрушительные войны, убийства, тотальная коррупция, нравственное разложение, несправедливость, насилие и ненасытная алчность «сумасшедших». И любому здравому наблюдателю ясно: такой мир или бесследно исчезнет, захлебнувшись в собственных испражнениях, или он должен измениться в корне. Как? Ничего нового здесь придумать невозможно: надо просто обратить свой взор к Дэ и к его многочисленным трансляторам, которые существуют и сегодня. В данном случае, – к Конфуцию. И взять это за основу, т. к. она едина для всех религий человечества. Она заключается в двух коротких «китайских» словах: предки живы. И для них наша судьба – не безразлична.

Современный читатель не в состоянии все это понять и в это поверить, потому что живет в совершенно ином мире и оперирует при рассуждении совершенно другими категориями. Для того чтобы читателю было все это понятнее, необходимо его как-то «приблизить» к той реальности, которая имела место во время жизни Конфуция. Пусть даже нам придется потратить на это и время, и внимание читателя.

Начнем с иероглифов. Весь Лунь юй состоит из порядка 1200 иероглифов, которые повторяются в тексте с различной частотностью. Мало? Действительно так: по европейским понятиям – очень мало. Даже самый первый китайский словарь Эръя, который был создан в III в. до н. э., содержит уже значительно больше – около 4300 «слов». Если сравнивать лексикон Лунь юя с лексиконом Гомеровского эпоса, то разница в количестве используемых слов будет оцениваться в разы, если не на порядок. Более того, в древнегреческом языке существуют падежные окончания, глагольные времена, грамматические понятия «рода» и «числа», – все то, что отсутствует в Лунь юе. Но может быть лексикон Лунь юя просто примитивен в силу своей древности? Если говорить о древности, то «Илиада» Гомера по своему возрасту старше Лунь юя. И тем не менее, лексикон Лунь юя не примитивен.

Удивительно то, что при всей своей кажущейся «бедности» этот словарный запас в состоянии передать не только обычную прозу нашей жизни, но и те таинственные духовные состояния человека – в том числе при «общении» с духами предков, – для которых в философском древнегреческом языке никогда не было соответствующих слов, т. к. для всей древнегреческой цивилизации – это была те́рра инко́гнита. По этой причине и Иисус, который проповедовал на греческом, часто выражался притчами или придумывал какой-то «новояз»: ведь надо было хоть как-то передать то, что Он хотел сказать. Бесспорно, что в этом отношении Его «выручали» эллинские мистерии.

А если говорить о языке арамейском, – то этот «примитивный» язык был на «три порядка» проще, чем греческий: это был разговорный язык простонародья и торговцев, и в нем не было и десятой доли того, что присутствует в древнегреческом (например, даже аналога греческому слову «мистерия»). Наверное, единственным исключением из диалектов арамейского является вариант мандейского языка, где мистериальная тематика присутствует. Но этот «фантастический» лексикон длительно разрабатывался мандеями и являлся их «частной собственностью», т. е. никак не претендовал на международный статус.