Общая логика этого суждения легко просматривается и она такова: «Сам я таковых не вижу, но это не беда. Если я – обычный человек и на такое способен, значит, это также возможно и для другого человека, – по крайней мере, для многих».
Для исследователя, который занимается серьезным изучением текста Лунь юй, непонятно следующее. Почему Конфуций, который обладал замечательными преподавательскими способностями и который прекрасно видел людей, – почему он не объяснил своим ученикам настоящее значение этого Жэнь? Что ему мешало это сделать? Зачем он таился и объяснял термин Жэнь категориями «холодно» – «жарко» из детской игры по отысканию спрятанной вещи? Ведь его ученики действительно проявляли стремление к познанию этого Жэнь.
Да, конечно, мы понимаем все сложности: понимаем, что возникла проблема «исправления имен»; да, никто из окружающих уже не имел никакого представления о том, что́ такое Дэ или Вэнь, не говоря уже о «страхе»-вэй. Но неужели Конфуций не осознавал того, что все его разговоры «вокруг да около» закончатся для Китая подлинной духовной катастрофой? Не понимал того, что об этом Вэнь Вэнь-вана так никто и не узнает, кроме него самого (да еще чиновника, который принял участие в его похоронах)? Не понимал, что предлагаемый слушателю древний духовный Путь выродится в Китае в какую-то псевдо-социальную теорию? Трудно в это поверить. Сам Конфуций каким-то чудом «ухватил за хвост» эту сказочную «Жар-птицу», – схватил, вопреки всем разумным правилам и нормальной логике. И неужели он предполагал, что такое может произойти с каждым или хотя бы с некоторыми?
Мы скоро будем говорить о том, что возможно на заре своей духовной жизни Конфуций – когда стал активно интересоваться этими духовными вопросами – что-то услышал (или «подслушал»), когда был вызван на аудиенцию к князю. И возможно, он этому князю поклялся «духами верха», что не разгласит древнюю тайну Чжоу о Вэнь. Возможно, по преданиям идущим от Чжоу, такое разглашение влекло за собой гибель Поднебесной, потому что было связано с Небом-Тянь. Такое действительно могло иметь место в реальной жизни древнего Китая, хотя по сегодняшним представлениям – это невероятная конспирологическая версия. Но при этом ясно также и то, что для Раннего Чжоу это действительно был главнейший вопрос существования государства, и нет сомнения в том, что тайна Вэнь была главной тайной Чжоу.
А иначе Конфуцию незачем было бы «наводить тень на плетень»: формально, со стороны, это Жэнь не имело никакого отношения к вопросу Вэнь. Он мог обучать своих учеников этому Жэнь, ссылаясь на укоренение всей китайской традиции в почитании «духов предков», которые графически присутствуют в иероглифе Жэнь. Он мог бы сказать, что отдает дань памяти предкам, а в Жэнь – древний знак шан. Ведь если он прекрасно знал – по собственному опыту, – что подлинное Жэнь обязательно приведет человека к получению Дэ, а это, в свою очередь, преобразует обычного человека в человека-Вэнь, в таком случае можно и нужно было открыто «проповедовать» Жэнь, не делая особого акцента на Вэнь. Но Конфуций по этому пути не пошел, хотя такой путь очевиден для всякого мыслящего человека. Нет сомнения также и в том, что очень важной причиной такого его молчания могло послужить наличие этого Жэнь в древней книге аристократов – Ши цзин. Если бы Конфуций «проболтался», он тем самым эту древнюю тайну Чжоу разгласил.
Существует еще одно решение данной загадки. Возможно, Конфуций, как умный и проницательный человек, прекрасно видел, что Китай принципиально изменился, и что подобная проповедь не будет иметь никакого успеха. Видел, что если он станет называть вещи своими именами и проповедовать подлинный духовный путь древних, от него все отвернуться, как от юродивого. Высший княжеский свет он хорошо знал и не имел никаких иллюзий на этот счет. А ученики? Их можно было привлечь только обещанием того, что он «научит» их быть хорошими карьеристами-менеджерами, т. е. даст им подготовку для успешной службы при дворе князя. А там – что получится, возможно, кто-то из таких учеников действительно заинтересуется подлинным Жэнь.
То есть фактически Конфуций выступал в роли «рыболова» или евангельского «ловца человеков», имеющего «приманку» в виде Жэнь. И именно его «метод» привлечения к себе учеников повторил впоследствии Христос, у которого такой приманкой-«Жэнь» стало Царство Небесное. Ведь ученики Христа задавали Ему вопросы именно о Царстве, путая его с еврейским малькут шамаим.
Оба они – и Конфуций, и Христос – отправили свои «необитаемые летательные аппараты» в глубины космоса в надежде на то, что они смогут достичь разумных цивилизаций и сообщить им очень важную Весть. Будем надеяться, что сегодня эти «космические аппараты» достигли, наконец, своей конечной цели, и что «Благая Весть» этих величайших представителей человечества стала общемировым достоянием.
<p>Суждение 4.7</p>
