Конфуций и Вэнь полностью

В традиционных переводах проводится такая мысль, что Конфуций, якобы, дает совет «сравниться» с мудрым. Но подобная рекомендация не реализуема в конкретно описываемой ситуации, а следовательно, и не очень умна: когда «видишь мудрого», сам мудрым в одночасье не станешь. То же самое – относительно «не мудрого». Традиционные переводы игнорируют значение союза эр как «связывающего предикативные части предложения». А отсюда – теряется подлинный смысл иероглифа нэй как древнее «*приближать к себе», вместо которого выбирается его обычное значение в качестве так называемого пространственного показателя – «внутри», «внутренняя часть (чего-то)», которое, по сути дела, дублирует значение следующего за ним иероглифа цзы – «сам», «лично», «сам себя».

И получается, что контролировать себя по отношению к человеку необходимо не только в том случае, когда вступаешь с таким человеком в непосредственный контакт, – но всегда, если, например, просто «видишь не мудрого». Подлинный же смысл суждения состоит в том, что когда «видишь», т. е. наблюдаешь за мудрым, – старайся быть внутренне скромным, а когда «видишь» и вступаешь в контакт с «не мудрым» – вот только тогда и наблюдай за собой внутренне, постоянно себя контролируй. Когда видишь мудрого – не возносись, когда видишь не мудрого – воздержись от скорых «братских объятий». Совет практичный и более того, – базовый для человека, который начинает задумываться о практике Жэнь.

Чем вызвано появление такого странного суждения? Почему странного? – Потому что для Конфуция Сяо или так называемая «сыновняя почтительность» – это основа всех отношений в семье, а тут получается, что он фактически требует, чтобы сын поправлял своих родителей! Не противоречит ли это всему тому, что мы уже прочитали в Лунь юе? Нет, не противоречит.

Во-первых, суждение обращено не ко всем, а только к ученикам, которые уже что-то знают о том Дао Чжоу, которому учит Конфуций. Они знают, что посмертная судьба человека напрямую зависит от той жизни, которую прожил человек на земле.

Они также знают, что их собственная судьба во многом будет зависеть от «духов» их родителей, когда те отойдут в «мир иной». Жизнь любого члена семьи – это всего лишь одно звено непрерывной цепи поколений: ближайшие «звенья» – не только живущих, но и ушедших родственников – одинаково живы и одинаково важны для здоровья всей цепи в целом. И это уже не говоря о том, что детям просто по-сыновьи жалко видеть, как их родители губят свою будущую судьбу. И речь в данном случае вряд ли идет о каких-то «смертных грехах» их родителей: непробудном пьянстве, праздной жизни или нечестных способах добывания средств к существованию. В этих вопросах действует общая мораль и нормы жизненного уклада того коллектива – деревни, поселения, – который связан между собой родственными узами.

Речь идет о том, что поколение отцов ко времени проповеди Конфуция уже давно утратило знание подлинного ритуала (Ли), который дает человеку единственно правильную дорогу в потусторонний мир, а Конфуций проповедует Дао исключительно через этот ритуал. И если его ученики уже что-то знают об этом, то их родители – нет, и воспринимают это как что-то чуждое и совершенно лишнее.