Глава 30
– Александр!
– Самуил Виссарионович.
Директор вынырнул из директорской, как будто только и делал там, что ждал Кирсанова. Далила внутри была мокрой от слёз, и понимая, что беседа с администрацией продлится чуть дольше светской, отпустила руку мужа.
– Я пойду в дамскую комнату.
– Хорошо.
Но не налети, пожалуйста, где-нибудь по пути на ещё какой-нибудь праздношатающийся член.
Он цокнул, провожая взглядом супругу, в неудовольствии от задерживающего его служебного разговора.
– Слышал, вы распустили всех с экзамена по философии биологии.
– Не всех.
– Забудьте! Где наша не пропадала.
Моя вот пропадает время от времени, и ты сейчас очень некстати.
– Кстати, я хотел поговорить о Далиле Птеровне, раз выпал мне счастливый случай поймать вас сегодня.
–???
Хрисанф не хотел конъюгировать по мелочам, к тому же сейчас был слишком взбудоражен другим.
– Да, мой дорогой.
– В чём дело?
Ректор животом, спиной и всем корпусом аккуратно заходил ходуном, как большая дрожанковая масса (однако женщинам это весьма нравилось).
– Ох, вы всегда такой прямолинейный, конкретный человек!
– Я спешу. Или, говорите, или потом обсудим.
Самуил Виссарионович жестом сделал приглашение в свой кабинет, намекая, что без интимности не обойдётся.
– Всё пройдёт быстро и гладко! К тому же у меня назначена встреча с одним важным посетителем с минуты на минуту!
– Нет уж увольте.
– У меня есть коньяк!
– А у меня вино в погребе.
Жилка нетерпения у Хрисанфа натянулась до предела и почти звенела арфой.
Надо уводить Далилу отсюда, пока не заявился этот южный принц. Гребаный упырь, пользуется телепортом, как велосипедом: средь бела дня гоняет! Или перед моей дурой выделывается, или ему таперача лень ходить на своих. Спецом сюда намылился, чтоб в общественном месте безпрепятственно возыметь к ней доступ.
– Александр. Вы в курсе, что я вас очень уважаю, ценю. Вы – бесценный кадр в нашем храме знаний!
– Да тот ещё кадр.
Директор, рассыпаясь в громогласном смехе, покачал указательным пальцем, но после серьёзно, практически без того показного чувства юмора добавил.
– Но не Далила Птеровна.
– Так.
– Кумовство… Понимаете, ням-ням, у нас в науке дело неблагодарное. Бесплодное, так сказать. В нашей стране, в нашем регионе это лежит в глубине менталитета, понимаю! Но мы же с вами интеллигентные люди.
– Что ты хочешь этим сказать? (смотрит искоса)
– То, что доктору Кирсановой не место среди нашего дружного коллектива.
– Вот как.
– Может, ей там, стать домохозяйкой? Сейчас многие женщины нашли своё счастье в домоуправлении.
– Она и так хозяйка дома.
– Вот и прекрасно, голубчик!
– Я тебе не голубчик.
– Между прочим, я тебе, раз мы на ты, не своё личное мнение выражаю, а общее. Ты знаешь, что мы не раз получали на неё докладные от коллег и жалобы от студентов.
– Фиговые вы коллеги, как я погляжу.
– Что? Что сказал?
– Далила сто раз предоставляла тебе свою диссертацию. И каждый раз – отказ. Даже обложки не открывал.
– А зачем мне её открывать? То, что там всё плохо, может увидеть блоха с Антарктиды.
– В таком случае, я отправлю её работу в международную ассоциацию.
Дир не хотел портить отношения со светлой головой, можно сказать, с самым топом из топов их альма-матер. Тем более, с тем, у кого собственный бизнес, доходы, кого могут с руками и ногами оторвать в любой НИИ, того, кто, так сказать, сделал им одолжение, снизошел до обывателей, уже долго и плодотворно работая здесь. Но этот волчонок напрашивается! Сам провоцирует!
– Что ж. Вы можете, конечно. С вашими связями. Но поймите одно: вы просто купите ей очередную корку.
Хрисанф даже немного отвлёкся от мрачных мыслей об Искандере.
– Чёртов проныра! Ишь как заговорил. Не ты ли тут выращиваешь армию оплаченных специалистов. Из-за тебя диссертацию Татьяны Борисовны продали тому платнику! А она над ней десять лет корпела!
Самуил Виссарионович покраснел как рак, потом побледнел как зрелая поганка.
– О чём ты, о чём ты? Я спешу, мой дорогой.
Но Агний был по ту сторону чашки терпения.
– Что-то ты рано постарел, как я погляжу. И читать разучился и где подписи ставить не видишь. Если тебе так лень стало, уходи на пенсию, домохозяин. Я выставляю свою кандидатуру в правлении.
Это был уже непростительный шок для почти-экс-директора. Он пошатнулся. Кирсанов никогда не выказывал карьерных амбиций. Его интересовала только наука и преподавание, ему просто нужна была площадка для взвращивания творческих идей.
Хитрый лис. Явил истинную сущность! Конечно, его возьмут с распростертыми объятиями да ещё в ножки покланятся.
– Стой где стоишь. Вдох-выдох. Не надо крокодиловую микроинсультом выбивать. Не стоит того.
Самуил послушно глотнул спёртого душного воздуха. В это время из-за угла появилась Далила, которая, не дождавшись мужа возле гардероба, вернулась за ним на верхние этажи.
– Александр…
– Уже иду, детка!
Теперь апноэ чуть не настигло её. Она готова была провалиться насквозь через всю высотку, и далее через в ад, в другие миры. К директору же вернулась подвижность суставов и тот невольно зачавкал челюстью.
