– У меня есть антитела ко многим болезням, поэтому происходит такая реакция.
Она это знала. Он сказал, что это для медосмотра, но, скорее всего, перепроверяется, чтобы опять стать донором антител. Хрисанф регулярно сдавал всё, что можно сдать, если потребуется, да и в клиниках прям тряслись от ликования, завидев его. После получения его донорских пожертвований больные, буквально, вились волчком от энергии и успешно выздоравливали, считая при этом очень тяжело больных. Далила не очень поощряла эту его благотворительность, но её супруг объяснял это тем, что у него давление поднимается и чувствует себя неважно, если не будет заниматься этим.
– Я в курсе.
– Благодаря такому устройству, у меня хороший иммунитет и отличное здоровье. Не знаю, отчего у меня так. Но из-за этих факторов, я подвержен старению несколько иначе, чем другие. Хорошо сохраняюсь.
– Что-то ты не очень весел, говоря это.
– Из-за чего плясать, когда это предмет зависти и непонимания. И стресса для тебя.
– Я поняла, а теперь покеда.
Он остановил её, и взяв у себя кровь из вены, поместил её в маленькие прозрачные стрипы.
– Гляди.
– Это конъюгат?
– Да. Дай мне немного твоей крови.
– Нет. Я не люблю. Больно.
Она заартачилась, слегка позабыв о том, что держит позу.
– Не бойся. Я же умею делать это, не причиняя боли и неприятных ощущений. Можно с пальца, неважно, только капельку.
– Возьми с дёсен. Они у меня всегда кровоточат.
– Рот, пожалуйста, предоставь моему рту.
Хрисанф выжал, как и обещал, совсем чуть-чуть и замер над пробирками.
– Сейчас.
Жидкость с его материалом окрасилась в ярко-лазурный цвет. Агний ввёл в раствор разведенную кровь Далилы, и цвет тотчас изменился на ярко-жёлтый.
– Вот видишь.
– У меня что, гепатит?
– Нет же. Видишь реакцию?
– Такая же как и в предыдущей.
– Я хотел этим показать, что твоя грусть постепенно пройдёт и сменится радостью. Ночь длится не вечно.
Далила посмотрела на него. Муж сейчас был похож больше на учёного, чем на супруга.
– Но мне самому открылось только что кое-что.
– Что?
– Я сам, как ночь и печаль, а ты – мой день, моё солнце. Без тебя моя душа темно-синяя, глухая, мрачная и беспросветно одинокая. Но как ты упала на меня, сама же видела, всё окрасилось в золото, тепло и счастье. Мы сменяем друг друга, как день и ночь. Ты грустишь из-за меня, я радуюсь из-за тебя и наоборот.
Агний обернулся к ней и вновь превратился в ласкового и нежного.
– Запомни это. Когда ты есть в моей жизни, тогда только и я живу. Без тебя меня нет.
Он выглядит уверенным в своих словах. Решительно. Но он не обнимает меня. Хочет, чтобы я первая подошла к нему.
– Так ты выработал антитела и на меня?
– Конечно. У меня очень дружелюбный организм.
– Ну, иди ко мне тогда, сцепляночка ты моя.
– Это ты иди ко мне, бунтарка!
Лёд растаял.
Глава 33
После в спальне.
– Можешь идти к себе в кабинет.
– Почему?
– Я же неприкасаемая теперь.
– Как-нибудь справлюсь.
– Не надо себя насиловать.
– Какой же я на фиг муж, если не могу выполнять свои супружеские обязанности.
– Когда-то и ты постареешь. Тогда уже смешно будет, если будешь также сильно стараться.
Агний сложил свою голову на её ноги.
– Наверное, я просто стану трепетным стариком.
– Как это?
– Мы уже не сможем заниматься многими вещами, но я всегда буду относиться к тебе и к нашим отношением трепетно.
Далила тихонько засмеялась, поглаживая его волосы.
– Это уже смешно слышать. Но приятно. Два старика, относящиеся друг к другу с трепетом!
– Круто же.
– Хи!
– Далила.
– Да.
– Ничего не хочешь мне сказать?
– Я люблю тебя.
– Я тебя тоже, детка. А ещё?
– Прости меня, что позволила случиться всей этой гадости с Коськой.
– Извинения приняты. За него не беспокойся. Я немного почистил в его голове, так что вслед за его признанием, он получает: "Да пошёл ты!" и покорственно уходит.
– С ним всё в порядке?
– Был максимально тб-шним. Но как можно послать человека, который признаётся тебе в любви? Ну ты даёшь. Бедный Коська.
– Ты конъюгировал с ним?
– Иначе бы запульнул на Марс.
– Что ты там увидел?
– То, из-за чего мне захотелось запульнуть его на Марс.
Он не хотел упоминать ей об её отвращении к чужому мужчине, к себе, её комплексах и самому лишний раз не хотелось вспоминать, как его зеницу ока безалаберно лапали, как туалетную бумагу в общем сортире.
– Не боись. Выдам ему ещё три гранта, но он отныне не подойдёт к тебе с аналогичными "запросами".
– Как ты?…
– Вчера связки и жилы как будто онемели.
Он не хотел ей жаловаться, но даже сейчас ему было неудобно дышать и двигаться.
– Дай я сделаю массаж.
Далила стала просто по сантиметру легко проводить пальцами по его окаменевшему телу. Это случалось и раньше, если они сильно ссорились, и особенно, если это было связано с кем-то третьим. Очень трудно ему было после этого расслабиться. Он поначалу вообще не говорил ей о своём подобном физическом состоянии, но, разумеется, это было заметно, когда живёшь в одном доме и спишь в одной постели.
– Так больно?
– Нет. Больно, когда не прикасаешься ко мне.
– Я сниму твою одежду.
Он помог ей себя раздеть.
– Ты – красивый.
– Да брось. Вовсе нет.
– Ты красивый и когда одет и голым красивый.
