Он выждал удобный момент, и когда она, проверив телефон, подняла голову к монитору, поймал её губы в поцелуе.
– Дорогой (пытается уклониться от следующих его попыток).
– Пускай смотрят. Мама и Папа любят друг друга. Разве это плохо?
Он сел рядом с ней, как будто они были старичок и старушка на завалинке, старенькие, но крепенькие. Далила отвлеклась от недавней партии и положила руки на его плечи.
– Кто твой любимчик здесь? Среди старших – это безусловно Урсула! С ней ты чаще всего возишься.
– Так заставляет же папку своего кряхтеть. И, конечно, мне, как отцу, удобнее с дочками.
– А мне сыночек мой, Айсен! Он – твоя копия, но очень спокойный.
– Значит, в маму.
– Да брось.
– Я его тоже люблю, но не могу этого показать, не могу раскрыться. Сразу перед глазами близнецы мои появляются. У меня возникает чувство: уж лучше вовсе не общаться с сыновьями, чем испортить их, чтобы они меня потом ненавидели.
– Никто тебя не ненавидит. Просто они, как и ты, не хотят никому проигрывать.
– Скажешь тоже. Я с рабским удовольствием тебе проиграю. Каждую минуту, каждую секунду.
– Ой, кто это говорит!
– А здесь мне ближе всего Майка и Сандарка.
– Ну я так и подумала.
– Трейс ещё попортит мне крови, если доживу до тех времён. А Саввачок, не знаю. Мне кажется, как будто он – не мой.
– Я ни от кого больше не рожала.
– Тогда я наверное охренел. Савва мне чем-то напоминает нашего "общего друга".
– Точно, стукнулся.
– А Рафаил… Он и не будет моим сыном. Этот пойдёт в твоего тайного господина.
– Нет у меня никакого тайного господина кроме тебя.
– А я в этом случае и не ревную, потому как повода нет. Я его назвал так в его честь. Чтобы продолжал заботиться о тебе, а не быть у черта на куличках.
– Не говори так. Это твои дети. Даже не мои. А твои. Я просто стала для них первичной колыбелькой. И не говори так в их присутствии. Им будет грустно.
– Хорошо, солнышко, не буду. Свяжи мне язык и выбрось в окошко.
– Нет, мне кажется, я займу его чем-то другим, более занятным.
И они стали целоваться.
– Всё-таки пойдём в свою комнату.
– Хорошо.
Он пошёл за ней, держа её за руку.
В спальне.
– Прости меня.
– За что, дорогая.
– За всё. За то что я такая.
– Тогда не буду прощать. И никогда не прощу. Всю жизнь хочу быть с вот этой поэтому, такой как есть.
– Дурачишка.
– Далила.
– Когда я веду себя так – никому не нравится. Только тебе.
– Только мне.
– Никого никогда не трогало, когда я хотела быть женственнее, нежнее или слабее. Все хотели от меня, чтобы я была мужественной, оригинальной и умной. С яйцами.
– Детка.
– Поэтому мне начало казаться, что я притворяюсь тем, кем не являюсь.
– Ты и то и другое.
– Этот мир – место только для эволюционеров. Другим – тупик.
– Это не так. Мир создан для всех. Даже для меня. Даже мне достался кусочек счастья.
– Ты ведь не бросишь меня из-за того, что я не шагаю в ногу со всеми?
– Даже если ты будешь идти позади меня – я буду идти только потому, что ты есть. Иначе я просто свалюсь и подохну.
– Агний, глупенький Агний.
– Глупенькая Далила.
– Дуракам – счастье.
– Вестимо.
Она его ещё долго обнимала и гладила, чтобы он хотя бы на капельку понял, как она его любит.
Глава 44
Арсен обозревал снежную пустыню, думая, подшутила ли над ним Кира, и была ли вообще она, или он чокнулся и сам приехал сюда.
Конечно, сам. Но я же был в черте города как будто. Как я здесь оказался?
– Ты в своём уме.
– Ты говорила, что не конъюгат.
– Хрисанф предупреждал, что ты странный человек и немного узкий.
– То узкий, то широкий, ты хоть определись, утка.
– Я не утка.
– Ну раз я тебя не вижу, для меня ты хоть воробей, хоть собака. К тому же ты сама не можешь объяснить себя.
– А ты можешь? (с удивлением)
– Могу. Я Арсен, вес 94 кг, рост 183, мужчина, брюнет, весы, 35 лет. Саха. Николаевич я и Иванов. Физмат, бухучет, бег, кулинария. Аэлита.
– Это просто буквы.
– Может быть. Кроме Аэлиты. Аэлита. Вот, кто тебе понравится.
– А я.. Хорошо, можешь звать уткой.
– Кира, где мы?
– Видишь тот пенёк. Туда.
Далее, как в той сказке, Арс подошёл к большому темнеющему на белом фоне пню и пнул его. Тут же как будто быстро перевернули двустороннее зеркало. Окружающее моментально изменилось и он оказался у высоких ворот, которые сразу же открылись перед ним.
– Как это вообще?
– Так удобнее просто.
Хрисанф уже бежал по двору к нему с распростертыми объятиями.
– Чувааак!
– Птерыч, прости за то, что вломился без предупреждения, не мог дозвониться, разговор есть.
– Проходи-проходи, душа моя! Сорян, я хотел к тебе вырваться, но Далила куда-то заныкала мой телефон. И вообще, семейные дела ла-ла-ла! Тра-ла-ла!
Обнимает, проводит внутрь.
– Птерыч, я это, спешу. Некогда мне. Аэлита. И Кира тут со мной. Она скинет тебе информацию.
– Уже скинула. Кира, можешь возвращаться к себе.
Ответа нет.
– Ой, вы посмотрите, Кирс хочет побыть с Арсушкой! Предатель!
– Я не предатель.
В этот момент в холле появилась Далила, не ожидавшая гостя, и чуть ли не испуганно потуже затянула завязки на своей домашней одежде.
Ох, я как всегда так не прибрана, что обо мне подумают.
– Здравствуйте Арсен.
– Здравствуйте Далила Птеровна.
