Евгений протёр усталые глаза, растирая грязь по всему лицу. Ему было больно и страшно. Сердце стремилось выпрыгнуть из груди от каждого взрыва, который оглушал и отзывался в голове звенящим гулом. Свет нового мира окончательно угас, выпуская наружу природную тьму обычной ночи. Первое время Новиков не мог понять, где находится. И хотя в глубине души подозревал, что произошло с ним после перестройки реальности, а может, подслушал, что шепчет ему подавленная личность, но до конца отказывался верить. Кругом царила тьма и неразбериха. Евгений осмотрелся, но не смог ничего увидеть, лишь какие-то редкие мельтешения, что удавалось рассмотреть, когда очередная яркая вспышка озаряла поле боя. До него постоянно доносились непонятные обрывки фраз, беспрестанная ругань, прерываемая стрекотом автоматического оружия, а также свистом и разрывами снарядов вражеской артиллерии.
Новиков попытался сдвинуться с места, но не смог. Его солдатская форма насквозь пропиталась влагой и грязью, уже успевшей частично затвердеть. Его трясло от холода, тяжёлый бронежилет сдавливал грудь и мешал нормально дышать. Никогда в жизни Евгений не чувствовал себя так неуютно. Даже когда смотрел в глаза собственной смерти, она не пугала его так, как беспомощность маленького человека перед развернувшимся хаосом людской жестокости, ненависти и саморазрушения.
Спустя минуту Евгению удалось отдышаться, осознать себя и собрать мысли в кучу. Он нащупал автоматическую винтовку, лежавшую на коленях, крепко прижал к себе, словно спасительную соломинку, и снова попытался подняться. Траншея, где он оказался, была достаточно глубокой, но всё равно слишком тесной. Мышцы тела онемели и ныли от долгого пребывания в неудобной позе. Евгений ощущал себя очень уставшим, голодным и обессиленным. Он мог только догадываться, сколько времени провёл без сна в этом варианте реальности, но искать подробности в глубине памяти ему совсем не хотелось.
С большим усилием он встал на ноги и выглянул из окопа. Отсюда он смог понять, что находится на каком-то обширном поле, вдоволь испещрённом разветвлённой сетью траншей и различных укреплений. Спереди вдалеке виднелась кромка леса, вставшая перед его взором широкой стеной непроглядной чащи, а за ней над горизонтом сияло зарево ожесточённой битвы, которая была в самом разгаре, а до него доносилось только приглушённое эхо нескончаемого грохота и ярких вспышек. Похоже, что враг подбирался всё ближе к позиции Евгения и его братьев по оружию. То тут, то там из траншей вели беспорядочный огонь в направлении леса, а в ответ прилетали снаряды миномётов и артиллерии, оставляя на теле некогда мирного и цветущего луга десятки и сотни ран в виде глубоких кратеров и тел погибших солдат.
Новиков почувствовал, как внутри него закипает гнев из-за подлой игры, что затеяла против него судьба. Только он приблизился к разгадке, оставалось лишь протянуть руку и взять виновника за горло, как он будто специально забросил Евгения как можно дальше. У него оставалось всё меньше сомнений, что за этим стоит чей-то злой умысел, ведь в мире не бывает таких жестоких совпадений. «Ведь не бывает же?» – подумал он, от злости сдавливая в руках оружие. Но тут кто-то сильным рывком потянул его вниз, отчего Евгений чуть не упал лицом в грязное месиво под ногами. Незнакомый солдат гневно посмотрел на него, а потом схватил за верхний край бронежилета и подтянул к себе.
– Ты чего творишь, придурок? – громко рявкнул он. – Тебе что, жить надоело? В лесу снайперы. Уже троих положили. Пригнись и не высовывайся.
– А где мы находимся? – вдруг спросил Евгений.
– Чего?! – изумился солдат и нахмурился.
– Я говорю, где мы сейчас? Регион, область, хоть что-то? – потребовал Новиков, теряя терпение.
– Ты чего, брат, контуженный, что ли? Посёлок Светлогорск, месяц уже здесь стоим.
– Какой ещё Светлогорск? – проревел в ответ Евгений, отрывая его руку со своего бронежилета. – Где это вообще? Какого хрена происходит?! Я вообще не должен здесь быть. Чёрт!
– О-о-о, что-то ты совсем поплыл, брат…
В этот миг совсем рядом раздался громкий взрыв, оглушая и осыпая сверху дождём из глины. От неожиданности Евгений выронил оружие, закричал и прикрыл руками уши, пытаясь хоть немного заглушить нестерпимый звон, отдававшийся острой болью по всей голове. Незнакомый солдат сразу же схватил его и прижал к земле, пытаясь защитить от возможных осколков. Но песнь войны не желала заканчиваться или сбавлять темп. Одновременно с ударом вражеской артиллерии в десяти метрах от них с тыла подъехал дружественный танк. Громко лязгая гусеницами и пробираясь сквозь наступившую распутицу, он остановился прямо у линии траншеи, медленно повернул тяжёлую башню и произвёл выстрел в сторону леса, добавляя громкие ноты в общую какофонию безумия.
Солдат приподнял Евгения с земли и закричал прямо в лицо:
– Ты как, жив?
Новиков ритмично закивал.
– Слушай сюда. Сейчас быстро двигай к взводному и расскажи ему о своих… ну, проблемах. – Солдат повращал пальцем у виска. – И пусть эвакуируют в больничку, понял?
