Неприятие фашизма — это уже и есть залог героического, общность людей в произведениях Симонова, общность и их врага. И поэтому так вдруг неожиданно становится Серпилин похож на Синцова или Климович на Артемьева. Сходство не внешнее, но духовное, лежит не только в общности конкретной военной судьбы, но и в общности хода их жизни, хода их мыслей, в единстве определенной ими, самой черной и главной опасности на земле — опасности фашизма. Именно такое родство людей, выбранных Симоновым для своих произведений, делает их братьями, людьми одного поколения независимо от возрастов, людьми одной эпохи, одного душевного склада при самых различных чертах индивидуальных характеров. Серпилин и Синцов, чьи жизни двигались до встречи по абсолютно несхожим колеям, не имевшие до этой фронтовой близости никаких точек соприкосновения, сразу же понимают друг друга. Синцов, трудный, замкнутый человек, весь как-то раскрывается навстречу Серпилину; мало зная его, он уже понимает, что может на него положиться, может ему довериться. И Серпилин тянется к Синцову, запоминает его, думает о нем. В романах Симонова меняется самое понятие «знакомые люди». Это понятие остается где-то там, в мире условностей, в мире, для Симонова даже в чем-то и мещанском. В его произведениях знакомые и незнакомые — это не те, что кланяются при встрече или еще не представлены друг другу. Здесь другие грани знакомства, здесь знакомство духовное, вдруг возникающее, без всяких предварений и представлений. Кончилась война. Вот уже больше двадцати лет, как на нашей земле не стреляют. Но книги Симонова о войне удивительно современны, и речь сейчас не о теме, не о том, что рассказ о подвигах и жертвах народа всегда будет современен, всегда будет читаться с огромным волнением. Речь об особой симоновской современности, об особом накале читательского интереса в связи с его последними романами. Современность этих романов, не исчезающая с движением времени, современность, состоящая не в совпадении с днем и часом, но в совпадении с жизнью, духом, идеями, любовью и ненавистью целого века,— эта современность творчества Симонова сегодня особенно жива и очевидна.
Реальный бой с, реальными гитлеровскими полчищами закончен. Но зреют, все активнее ощущаются новые фашистские замыслы, новые провокации, новые бредовые планы,— новые милитаристские авантюры. Снова возникает страшная концепция сверхчеловека, которому все дозволено, снова оживают расистские бредни, снова гальванизируют реваншистские вожделения. Фашизм еще не побежден на планете людей. И поэтому не отошли во вчерашний день Серпилин и Синцов. Их воинский долг выполнен. Их гражданский долг, дело всей их жизни еще ждет своего воплощения, новых, сегодняшних форм сопротивления неофашизму. Еще и поэтому так запомнился людям генерал Серпилин. Это не герой войны, в том смысле, что судьба его целиком прикреплена к годам с 1941 по 1945-й, целиком там проявлена и исчерпана. Серпилин — герой современности от двадцатых до шестидесятых, потому что он с гражданской до Отечественной всегда, делом ли, мыслью ли, словом ли, формированием ли подобных себе характеров, сражался с идеологией фашизма.
Долгие фронтовые дни прошли читатели с Серпилиным и Синцовым. Они шли с ними по дорогам войны, страдали от ран и снова поднимались на ноги, проверяли боевую готовность солдат, входили в блиндажи, вглядывались в лица бойцов, наступали и отступали, стреляли и зарывались в окопы, перебегали короткими перебежками под пулями врага и ползли по-пластунски, мерзли на снегу и пили кипяток из железных кружек. Читатели видели, как, обливаясь кровью, полз к своим маленький мальчик, как упал с разорванным горлом командир Левашов. Многое видели и поняли читатели в книгах Симонова. Они ощутили войну в самых разных ее проявлениях — от физических до нравственных, они знали Серпилина в действии, когда он в холодную новогоднюю ночь ехал проверять полки, и знали его в минуту трудных раздумий, когда он рассматривал прошлое и будущее. И, узнав все это, пройдя вместе с автором и его героями войну, читатели Симонова сами стали богаче, ярче, содержательнее, и главное — они уже навсегда в чем-то стали Серпилиными и Синцовыми, а значит, активными, неутомимыми, яростными, убежденными, боевыми антифашистами.