Часть этой правды знал Симонов, когда записывал в своих военных дневниках: «С востока на запад шли гражданские парни, они искали свои призывные пункты, парни, не хотевшие, чтобы их сочли дезертирами, не знающие, не понимавшие, куда они идут. Их вели вперед чувство долга… и неверие в то, что немцы могут быть здесь, близко…» [16]. Всю эту правду вложил он в роман конца 50-х годов «Живые и мертвые», где разрозненные, случайные, еще не до конца осмысленные наблюдения корреспондента «Красной звезды» Симонова были отданы его герою — журналисту-солдату Синцову, а значит, самому народу, самой армии. И уже в романе «Живые и мертвые» снова в избе под Борисовом будет захлебываться отчаянный девичий крик и, готовый к смерти, весь в белом, будет сидеть старик на лавке. В этом романе снова пойдут «по обочинам шоссе молодые парни в гражданском… спешившие добраться до своих заранее назначенных призывных пунктов…», парни, которых «вели вперед вера и долг»; которые «не верили, что немцы могут оказаться рядом раньше, тем они успеют надеть обмундирование и взять в руки оружие...»
Все наблюдения военного корреспондента Симонова соединились в сознании военного журналиста Синцова, все осколки и осколочки правды, лишь царапавшие когда-то сознание солдата Симонова, стали в «Живых и мертвых» кровоточащей сердечной раной всего народа, всей солдатской массы. К этой горькой правде о трудностях войны Симонов присоединил в своем романе еще одну правду — правду внутреннюю, правду грядущей победы, правду веры в силы советских людей, правду, которую писатель называет «верой души». И хотя герой «Живых и мертвых» Синцов «вправе был верить своим глазам, вера его души,— пишет Симонов,— была сильней всех очевидностей. Он не пережил бы тех дней без этой веры, с которой незаметно для себя, как и миллионы других военных и невоенных людей, втянулся в четырехлетнюю войну…». Именно такая, полная, трудная и радостная, правда о Великой Отечественной войне — истинном герое романа «Живые и мертвые» — и позволила ему сразу же и надолго войти в духовную жизнь современников Симонова.
Многие, многие люди незаметно втянулись в войну в романе «Живые и мертвые». Население этого романа огромно, но нет, не создается ни впечатления отдельный бесконечных эпизодов, нет чувства досадного мелькания неузнанных лиц и непознанных характеров. В «Живых и мертвых» люди и не могли быть расставлены прочно и на длительное время, этого длительного времени не было для солдат в жизни, и поэтому движение его, ритм его передает через движение людей и Симонов. Впечатление от фронтовой жизни словно от движущейся без остановки киноленты встреч, событий и судеб осмыслит в этом романе журналист Синцов, который думал, что за всю его жизнь у него не было столько «скоротечных встреч», «неразлучных товариществ» и «бесповоротных разлук». Встречи, разлуки, так точно ощущаемые Симоновым и в мирные дни, ставшие единственной реальностью войны, становятся и сюжетной атмосферой, бытом романа «Живые и мертвые». И быт этот не искусствен, но естествен, он вызван и определен войной. Война движет людей у Симонова, и это тоже новое в его романе, чего не было еще в такой степени в «Днях и ночах», где герои приходили к нам надолго, где читатель еще имел дело с определенным, детально очерченным автором кругом людей. И в бесконечном, неостанавливающемся этом потоке всплывают два лица, два характера, наиболее интересные Симонову, люди, чьи мысли и взгляды должны постепенно стать нашими мыслями и взглядами. Это потерявший в суматохе первых дней войны свою редакцию газетчик Синцов и генерал Серпилин, до войны просидевший несколько лет в тюрьме по клеветническому обвинению. Всмотримся в них, познакомимся с Синцовым, чья драматическая судьба выражает в себе драматизм самой войны. Когда думаешь о природе огромного читательского успеха лучших произведений Симонова, вот какие приходят соображения. Сильный человек всегда стоит в центре его стихов, драм и романов. Сергей Луконин в «Парне из нашего города», комбат Сафонов в «Русских людях», Гарри Смит в «Русском вопросе», лирический герой в поэмах «Далеко на Востоке» и «Мурманские дневники», капитан Сабуров из «Дней и ночей» и, наконец, Синцов и Серпилин в «Живых и мертвых». Сильные все это люди, сильные духом, закаленные, мужественные, не умеющие ныть и проклинать, жаловаться и плакаться по поводу своих неудач. Есть у них железная выдержка, огромная сила воли, бесстрашие, особые сильные, властные отношения с жизнью, у которой не вымаливают, но которой приказывают. Не так уж часто встречаются в нашей литературе такие герои.