Капсула с прозрачными стенами встретила его прохладным светом. Он зашёл внутрь, створки бесшумно закрылись за спиной. Лифт начал плавно подниматься по фасаду башни, вознося его над городом. На голографической панели вспыхнули показатели: текущая высота, прогноз трафика, краткий психологический профиль.
Алексей задумчиво смотрел вниз. Город больше не казался ему реальным. Он словно попал в игру, в симуляцию жизни.
Мужчина сжал пальцами переносицу, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Вспомнил слова жены, но не почувствовал облегчения. Его не просто штормило… Надвигалось что-то более пугающее, и он не знал, как это остановить.
Сканер распознал лицо, доступ с подтверждением прошел без задержек. Двери открылись с характерным сигналом, словно напоминая: «Ты вернулся. Ты – часть системы.»
Коридор встретил его приглушённым светом и ровной прохладой с кондиционированным воздухом. Белые стены, встроенные панели. Плоские голограммы статусов и протоколов мгновенно поменялись, адаптируюсь под проходящего сотрудника. Система знала, кто ты, зачем пришел, и что должен чувствовать.
Алексей прошёл через пропускную арку – ни охраны, ни досмотра, только лёгкий световой импульс, подтверждающий допуск. На секунду перед глазами вспыхнул интерфейс:
«
Он знал, что эта строка может многое решить. Или разрушить.
Внутри было… как обычно. Много свободного пространства, прозрачные стены, за которыми невозможно ничего скрыть. Но именно это вызывало внутренний диссонанс. Стерильно. Продуманно. Каждая деталь создана не для удобства, а для наблюдения.
Он направился к своему сегменту – технологическому блоку, где разрабатывались и тестировались адаптированные условия пользовательского поведения. Именно сюда попадали потоки тех самых массивов – поведенческих, когнитивных, эмоциональных. Они собирались с внешних интерфейсов, общедоступных терминалов, операционных систем. Всё, что можно было измерить, – измерялось. Всё, что можно было предсказать, – предсказывалось.
Алексей работал на стыке поведенческих алгоритмов и пользовательского восприятия. Он знал, как малейшее изменение интерфейса влияет на решения. Как цвет противоположного окна может скорректировать настроение. Как одно слово в формулировке выбора склоняет к риску.
Он знал слишком много. И теперь – не был уверен, что это хочет знать.
Алексей сел за рабочий стол, просмотрел список задач, открыл первый аналитический модуль. Перед глазами замелькали графики, параметры, метрики внимания, отклонения в эмоциональных моделях. Мог бы сейчас собрать отчёт, скорректировать сценарий, выдать рекомендации. Но… что-то мешало. Мысли ускользали, мозг отказывался подчиняться.
Он закрыл текущую задачу и набрал запрос:
«
Ответ пришёл мгновенно.
«
Алексей, не отрываясь, смотрел на экран. Он проработал здесь восемь лет. Или десять?
Почему не помнит? Почему не уверен?
– Ты ведь тоже начал копать, да? – раздался голос сбоку.
Алексей вздрогнул и обернулся. Рядом стоял его коллега Михаил Савинов. Улыбнулся как всегда приветливо и добродушно. На нем был аккуратный серый пиджак, интерфейс висел рядом в воздухе, как мыльный пузырь с цифрами.
– Сначала все лезут в отчеты. Потом в личные файлы. Потом пытаются вспомнить то, что, казалось бы, никогда не забывали. Ты скоро поймёшь: не всё в нашей памяти – по-настоящему наше.
Михаил сделал шаг в сторону, провёл ладонью в воздухе и над рабочей панелью вплыла голографическая лента с текущими индикаторами. Савинов без особого интереса взглянул на нее, как на прогноз погоды.
– Я бы посоветовал не задерживаться на этом этапе, – добавил он. – Займись своими прямыми обязанностями. Жизнь… она всё равно продолжается. Даже если не твоя.
Он не смотрел Алексею в глаза. И не сказал ничего, что можно было бы зафиксировать или расценить как нарушение. Но Алексей понял. Михаил был там – в «Векторе», и тоже услышал то, что заставило его усомниться…
Алексей сидел за столом, не отрывая взгляда от экрана, но не видел ни одной строки. Модели прогрузились, сигнальные отклонения подсветились – всё как надо. Тело работало. Сознание – нет.
Из глубин памяти вдруг всплыли слова: