Марина не подняла голову, но по застывшей позе стало понятно – услышала. Пальцы продолжали механически листать страницы.
– К чему этот вопрос?
– Был ли у тебя кто-то до меня. Или – что-то. Опрос. Программа.
Ты ведь всегда интересовалась нейроадаптацией, помнишь?
Она положила гаджет и наконец взглянула на него.
– Ты с кем-то говорил?
Он не ответил.
– Хорошо, – сказала она после короткой паузы. – Тогда я скажу. Да. Я участвовала. В одном проекте. Мне тогда было двадцать пять. Я не была в отношениях, и мне предложили пройти проверку. Прогнозы, когнитивный профиль, совместимость.
– Программа называлась «Сирена»?
Она кивнула. Медленно. Без попытки отпираться.
– Мне не показывали имён. Только профили. – сказала она. – А потом мы встретились. Случайно. Леш, я не узнала тебя. Нет в том смысле. Но было ощущение, будто… мы уже были знакомы.
Он сел рядом на край кровати. Не смотрел на нее. Смотрел на стену. На свою тень.
– Ты не думала рассказать?
– Нет. Даже если нас и подтолкнули друг к другу – всё остальное было по-настоящему. Разве не так?
Алексей промолчал. Вопрос не в том, настоящей ли являлась наша семья. А в том, кто нажал первую кнопку.
Потом он долго лежал рядом, не касаясь ее. Дыхание жены было ровным. Слишком ровным. Может, она уже спала. Может – просто делала вид. Он закрыл глаза. Но сон не шел. В голове крутилась навязчивая мысль, повторяющаяся с предельной ясностью:
И от этой мысли стало по-настоящему страшно. Потому что он больше не был уверен, какие шаги были сделаны им самим.
Система не поприветствовала его утром. Не сообщила, что уже наступил четверг. Не озвучила температуру за окном и внутри квартиры.
Просто включила свет, не выдав ни звука.
Алексей сел на край кровати и прислушался. Тишина ощущалась как-то иначе. Неправильно. Обычно в ней пряталась жизнь: щелчок кофеварки, тихое урчание климатического фильтра, шелест подстраиваемых оконных штор. Сегодня – ничего. Будто дом ждал команды. Или наблюдал.
Мужчина встал и подошёл к зеркалу. Распознавание лица сработало не сразу – как будто система задумалась или зависла.
На экране мелькнуло:
Только со второго раза появилась стандартная панель: цвет кожи – в норме, уровень тревожности – «повышенный, но допустимый».
Допустимый для чего?
Он выключил экран. Подсветка зеркала погасла. В тусклом отражении сгустились тени, а лицо… Оно было каким-то другим. Алексей не мог объяснить в чем именно заключались изменения, но тревожное чувство не отпускало.
Приняв душ, он направился на кухню, ожидая там встретить Марину. Она всегда вставала раньше его, чтобы успеть приготовить завтрак мужу и сыну. Затем провожала Алексея на работу, дожидалась няню Артема – Людмилу Геннадьевну и только потом уезжала в офис.
Этим утром на кухне было непривычно темно и пусто: автоматические жалюзи закрыты, кофе не заварен, завтрак отсутствует. Впрочем, супруги тоже нигде не наблюдалось. Алексей пару раз окликнул ее, но так и не дождался ответа.
На работе случилось что-то экстренное? Вызвали пораньше? Но почему не предупредила? Не записала сообщение?
– А может я проспал? – вслух пробормотал он, взглянув на часы.
Нет, не проспал. Проснулся четко по будильнику.
Мужчина оглянулся по сторонам, задержав внимание на идеально чистых глянцевых поверхностях и хромированной технике, управляемой умным помощником. Внедренные в память устройств нейросети, сегодня не спешили предугадать его желания и потребности. Система словно ждала его решений – не для того, чтобы исполнить, а чтобы оценить, что именно он потребует исполнить в первую очередь.
Услышав шорох со стороны детской, Алексей пошел на звук. Приоткрыл дверь спальни сына, заглянул внутрь. Артём сидел на полу, в тактильных перчатках. Кровать аккуратно застелена, игрушки прибраны. На стуле перед письменным столом мужчина заметил рюкзак сына, который Артем всегда брал с собой в детский сад, куда его отвозила Людмила Геннадьевна.
Полностью одетый, мальчик как будто намеренно ждал отца. Артем повернулся и посмотрел на Алексея пристальным изучающим взглядом. Поразительно взрослым взглядом.
– Ты сегодня другой, – произнес Артем.
– С чего ты взял? – мужчина медленно приблизился к сыну и присел рядом, провел ладонью по темным вихрам. – Я тот же.
Мальчик отстранился.
– Нет. Ты другой. Не такой, каким был вчера. Как будто тебя заменили. – Он пожал плечами, словно это не требовало пояснений. – Ты временный.
– Что ты сейчас сказал? – Алексей задержал дыхание. Сердце сжалось в грудной клетке, отозвалось резкой болью. – Повтори.
Артём опустил глаза, будто уже пожалел о сказанном. Он смотрел на свои руки в перчатках, потом шевельнул губами:
– Я не твой. Просто пока живу здесь.