Контакт с будущим полностью

Голос был живой, чуть насмешливый. Женский. Который невозможно спутать с другим.

Эли.

Элина Никитина. Тонкая, резкая, яркая, прямолинейная. Факультет поведенческой инженерии. Ее то хвалили, то вызывали на комиссию – за один и тот же проект. Она говорила вещи, о которых стоит молчать. И не смотрела в глаза – видела насквозь.

Алексей вспомнил, как Эли щурилась на солнце, откидывая назад свои рыжие волосы, и отстраненно улыбалась:

«Ты думаешь, ты сам выбрал Марину? Да ее тебе просто удачно подсунули. Совпадение – тоже инструмент.»

Он тогда рассмеялся. Ушёл, махнув рукой, и больше к тому разговору даже мысленно не возвращался. До сегодняшнего дня.

Теперь это звучало как взведенный курок. Словно кто-то оставил ловушку – и она сработала.

Алексей развернул боковую панель. Машинально набрал запрос:

«Элис Никитина. Университет. Поведенческая инженерия. Выпуск 215.»

Результат появился мгновенно. Минимальный профиль. Ни фото. Ни места работы. Ни семейного положения. Лишь скупые строчки:

«Аккаунт ограничен.

Категория: информационное возбуждение.

Исходящие соединения заблокированы.

Рекомендация: исключать неавторизованные контакты.»

Он перечитал дважды.

Информационное возбуждение?

Звучало как диагноз. Или как угроза.

Он не знал, зачем это делает. Не предполагал. Не обдумывал. Пальцы сами открыли резервный канал – тот, что остался со студенческих времен. Ничего официального. Просто старый зашифрованный протокол, несертифицированный, технический «неактивный», но всё ещё дышащий где-то на краю сети. Система не отслеживала такие мелочи.

Он ввёл одну фразу:

«Ты всё ещё здесь?»

Ответ не пришёл сразу. Панель уже начала гаснуть, когда вспыхнул сигнал. Строчка медленно появилась, словно сквозь лёгкий цифровой туман:

«Не ожидала, что ты напишешь. Сколько лет прошло? Десять?»

Он застыл, ощущая, как внутри что-то сжалось. Словно кто-то повернул ключ в давно закрытом отсеке памяти.

«Почему тебя заблокировали, Эли? Что ты сделала?»

«Я начала задавать неуместные вопросы,» – ответила она.

«Какие именно?»

Те, которые нельзя встроить в отчёт. Неважно. Ты женат? – Появилась новая строчка.

Алексей напрягся. Не ожидал этого вопроса. И не был уверен, стоит ли вообще обсуждать его личную жизнь. Он медлил. Писал и стирал.

В итоге набрал короткое:

«Да.НаМарине.»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Интересно,но вполне предсказуемо.»

«Что ты имеешь в виду?»

«Существует одна закрытая программа. Называется «Сирена». Ее разработали ещё в 20*-х. В основе – предиктивные модели совместимости. Нейроскан, биоритмы, когнитивные маркеры – всё сводилось в формулу. Она подбирала пару, в которой шанс «счастливого сценария» превысил 94%. Ты был в выборе. И, скорее всего, она – тоже.

Алексей откинулся на спинку кресла. Не моргал. Не дышал. Только читал, снова и снова.

«Это не было внушением. Просто… подсказкой. В нужный момент, в нужное время, – нужный человек. Ты бы мог влюбиться сам. Но кто сказал, что «сам» – это вне сценария?»

Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение. Слова казались чужими, но прилипали к сознанию, как намокшая пыль.

«Не спеши делать выводы, Лёш. Все остальное между вами могло быть настоящим. Просто… не с чистого листа.»

Алексей вернулся поздно. В прихожей было темно, только индикаторы системы мигали мягким светом. Дверь в спальню была приоткрыта. Он не спешил. Постоял, прислушался к тишине.

Марина лежала на кровати, полусидя, с электронной книгой в руках. Локоны растрепались, ночная рубашка сползла с правого плеча, одеяло сбилось в ногах. В комнате пахло ванилью и чем-то пряным – привычным уютным вечером, в который не хочется впускать посторонние мысли, но они все равно настырно лезли со всех углов.

– Ты когда-нибудь думала, как бы сложилась наши жизнь, если бы мы никогда не встретились, – сказал он негромко.