Контакты с утопленником полностью

— Ох, умоляю вас, не спрашивайте меня ни о чем, Кармен! Просто отвечайте на мои вопросы «да» или «нет», и ни в коем случае не говорите никому, что я звонила! Вы меня понимаете?

— Но… да.

— Вы не могли бы приехать сюда, только не в имение? В смысле, что мы могли бы встретиться где-нибудь недалеко от ворот? Поверьте, нам непременно надо… поговорить!

— Что-то случилось? Какое-то несчастье…

— Умоляю, Кармен! — прервала я ее настойчивым полушепотом. — В любую минуту сюда может кто-нибудь войти. А наш разговор… пусть он останется тайной!

— Хорошо. Я приеду. Но только в половине восьмого. Я до семи на работе.

— Спасибо. Буду вас ждать!

— И все-таки…

— До свидания, Кармен. Все объясню при встрече. Все!

Я положила трубку и хотя едва дышала от напряжения, сразу же вскочила. На цыпочках дошла до двери, приоткрыла ее. Слава Богу, никого. Я летела по коридору, окрыленная надеждой, а дойдя до кухни, вдруг развернулась и, подталкиваемая отчаянной решимостью голодного, зашла туда. К сожалению, там были Арнольд с Юлой. Он, по обыкновению, в ослепительно белом халате и белых брюках тщательно мыл руки над раковиной с грязной посудой, а она, угловатая и хмурая, опять же как всегда, варила кофе. Оба, естественно, молчали. Я подошла, тоже молча, к холодильнику, открыла его и взяла два замороженных, фабричного приготовления, бутерброда, бутылку кока-колы и нераспечатанную баночку шоколадного крема. Потом включила духовку, слегка подвинув Юлу, поставила бутерброды разогреваться и села на стул, дожидаясь, когда они будут готовы. Между тем Арнольд тоже сел, по другую сторону стола, и теперь смотрел на меня как-то тревожно. «Зачем ты притворяешься глухим? — хотелось мне закричать ему. — И когда, когда ты родился? Ты был слугой капитана, а?»

К моему удивлению, немного спустя Юла поставила передо мной чашечку только что сваренного ею кофе. Я подняла голову, чтобы ее поблагодарить, но она меня опередила:

— С кем это ты говорила по телефону?

— Я? — с притворным удивлением. — А, да, да. Неправильно соединили. Кто-то позвонил, я взяла трубку, потому что очутилась рядом, но: «Извините, ошиблись номером».

Я положила несколько ложечек сахара в кофе, размешала и с нетерпением принялась отхлебывать из чашечки, хотя он был еще слишком горячим.

— Я слышала, как позвякивал телефон у лестницы, когда ты набирала номер, — уточнила Юла. — Зачем ты лжешь?

— Не знаю, — сказала я, на сей раз, кажется, правду.

— Ну-ка, Эмилия, отвечай! С кем ты говорила и зачем тебе надо было лгать?

— Не знаю. Не знаю, — ответила я немедленно на оба вопроса. — Раз природа заложила в человека склонность ко лжи и самообману, значит ей для чего-то это понадобилось, не так ли?

— Ха! — Юла презрительно пожала плечами, в смысле: «Да что толку с тобой разговаривать», и повернулась ко мне спиной, широкой, почти мужской. Крупная дама. Тина тоже была такой, два года назад.

Я быстро допила кофе и вынула бутерброды из духовки. Арнольд продолжал следить за мной с тревогой, даже с подчеркнутым состраданием, чуть ли не со слезами на глазах. Кто ты и какой ты, чтоб тебе пусто было! Я осторожненько взяла бутерброды, кока-колу, шоколад и пошла к двери.

— Слушай, Эмилия, — бросила мне вслед Юла, — а ты уверена, что не солгала и по поводу своего воспаления легких? А может, у тебя туберкулез, а? Уж очень ты какая-то желтая, точно, как… — Она не закончила реплику, да и так все было ясно.

Я постояла, уставившись на дверь, потом открыла ее локтем и вышла, не закрывая. Через несколько секунд послышалось, как кто-то захлопнул ее будто пинком.

— Убийцы, убийцы, — шептала я, — вы и меня убиваете, только медленно.

Да и не так уж медленно! Я снова заперлась в комнате, устроилась поудобней и начала есть, что заняло довольно много времени, ибо я сдерживала себя сознательно, боялась, как бы мне не стало плохо после слишком продолжительного голодания. Я старалась не смотреть на часы, но знала, что до половины восьмого еще далеко.