Контакты с утопленником полностью

Да, да, я помню, где тебя искать. Хотя уверена, что не найду тебя — там. Или, если быть до конца откровенной, я уверена, что должна быть уверена, так как без этой уверенности… ужас помешает мне дойти до места. Лишит меня смелости, обезличит, обезобразит, обесформит. Обезумит…

— Ооо!

Откровенной? Да кому это нужно? Только не мне! Я побежала по аллее, и хруст камешков под ногами придал мне смелости — мои шаги так… материальны, телесны. Но не слишком ли они тяжелы? Я закашлялась. И не слишком ли тяжел этот кашель? Как мужской!

Я бежала. Наперегонки с Ужасом. Гонки, в которых у меня нет никакого шанса на победу. Оставь, оставь это, повторяла я себе, кашляя и задыхаясь все мучительней. Только, что я должна оставить? Самое себя что ли?!

— Ни-ког-да!

Кроме того, у меня есть… свой собственный внутренний капкан. Он вернул меня в имение, а не ты. Я пришла помочь, спасти… кого? Кого? Уж, во всяком случае, не тебя! Добежала до тропинки, ведущей наверх, к некогда нашей скале, и дальше — вслепую, ноги сами понесли меня по ней. Кусты цеплялись за одежду, царапали… Агааа! Значит, ты не можешь защитить меня от них? Ничтожное, бесплотное подобие человека! Я веду тебя, несу тебя к твоему лобному месту. Почему ты не убегаешь от меня, а? Или не понимаешь, что я и есть твой Ужас…

Я остановилась. Мертвая Тина с подпухшим лицом будто бы встала у меня на дороге. А если и она бежала вот так, вслепую, по этой же самой тропинке? Если тоже «несла» на себе — и в себе — чью-то тень… которая заставляла ее спешить, бешено спешить наверх. И, в конце концов, сбросила ее в пропасть!

А может быть, и тень та же самая: Дензела Халдемана. И вовсе не тень, потому что он жив? Внушил мне свои собственные переживания с повешеньем и навязал мне свой образ. Чтобы убить меня через себя! Но за что? За то, что так неразумно, даже безумно раскрыл свою тайну в подземелье, разумеется! Тина, видимо, была убита по той же самой причине…

Господи, неужели теперь этот убийца во мне?!

Ведет меня к моей же смерти.

Я оцепенела. Больше ни шагу! И все же, как могло случиться, что эти шокирующие предположения обрушились на меня именно в тот момент, когда я подходила к самому концу тропинки, то есть к возможности узнать правду? Если именно их мне внушили, а не те?.. Значит, ни шагу! Я села на землю, собралась было инстинктивным жестом отчаяния закрыть лицо и увидела… увидела собственные руки. Без «перчаток». Просто они были как бы слегка в тумане, и не более того. Я осмотрела себя, все свое тело: свитер, джинсы, теплые носки, кроссовки — все как положено. А я здорово похудела, отметила я про себя. Стала похожа не на живую тень, а на рассеивающийся туман. Однако, вопреки ожиданиям, не почувствовала никакого облегчения: откуда мне знать, может быть и «рассеивание» всего лишь заблуждение? Или же своеобразная подготовка перед окончательным уплотнением — нагнетанием — с помощью чего мною завладеют окончательно и бесповоротно.

— Да, нет, нет спасения…

Для меня. Потому что мой рассудок, моя единственная опора, похоже, начинает мне изменять. Мною овладело такое ощущение, словно он пропихивает в мою голову какое-то божье творение… из глины, по которому сверху стучат молотком. Тук-тук… Я схожу с ума.

Я поняла, что карабкаюсь вверх, лишь когда серый предутренний горизонт предстал перед моими глазами, разорванный такими же синими и такими рваными облачками. У меня не было сил ни подняться, ни даже оглядеться вокруг. И, самое главное, я не смела даже взглянуть в сторону тех вязов там, слева, недалеко от края тропинки. Однако помнила их абсолютно ясно, притом не только такими, какими они были семнадцать лет назад и тем более три дня назад, когда мы были здесь и ждали Алекса и Вала, которые пошли за трупом Тины. Я помнила их… или, может быть, вспомнила сейчас, такими, какими видела их вчера вечером — напоминающими зловещие фигуры в сгущающемся мраке, старые, но низкие, от скудного питания скупой каменистой земли. «Удобные».

«Ты, правда, думаешь… что эта ветка выдержит?»

«Да, да. Выдержит. Давай!»

Я знала, что рано или поздно вспомню, чьим был этот шепот. Но одновременно была уверена, что вчера лично мне никто ничего не шептал и что тогда лично я не видела вязов. Потому что в то время меня здесь не было — лично. Телесно?..

— О, хватит, хватит!

Скоро все закончится, это я тоже знаю. Уверена в этом.

«Только неуверенные испытывают потребность непрерывно повторять, что они уверены, Эми», — говорила мне иногда мама. Иногда — когда-то.