Контакты с утопленником полностью

Меня снова одолели угрызения совести. О, на сей раз, пусть с непоправимым опозданием, я должна быть на высоте! Отставить «кратко и деловито». Расскажу инспектору все, абсолютно все, не скрывая и своего собственного пассивного участия… Я прислушалась на секунду к самой себе: ни колебаний, ни особого страха. Даже атмосфера в доме мне уже не казалась столь зловещей. Будто люди, которые влияли на эту атмосферу с помощью разных там биотоков, как-то попритихли… Утолили жажду убийством? Или мне придало смелости присутствие полиции?

Я открыла окно и облокотилась на подоконник. Так мне было видно полицейскую машину внизу. Обшарпанная, нереспектабельная. Примчалась сюда из бедного провинциального городка… Но почему же до сих пор никто не вызвал меня на допрос?

Пришлось снова задуматься над своими показаниями. Царапины на лице мертвой тоже никак не могли быть от падения. Они от чьих-то ногтей. Или от кустов вдоль той тропинки — если ночью ее волокли связанную или усыпленную… А может быть, загипнотизированную? И не «волокли», а подвели к скале, она двигалась из последних сил, лишенная воли и элементарной осторожности. Иначе, даже в темноте, просто в силу инстинкта, она бы постаралась уберечь лицо…

Я подалась вперед, не веря собственным глазам: госпожа Ридли направлялась к машине с каким-то человеком — с инспектором?

Он уезжает! Но как же так? Ведь надо же допросить всех, ведь расследуется убийство… Я добежала до парадных дверей примерно с такой же скоростью, с какой эти мысли-вопросы промелькнули у меня в голове. На секунду остановилась, чтобы перевести дух, собралась и подчеркнуто уверенными шагами вышла на улицу. Направилась к беседующим. Стоя у открытой передней дверцы машины, они продолжали разговор.

— …вряд ли это продлиться долго, — говорил он. — Я выдам вам тело сразу после заключения судебного врача.

— Ох, я не то чтобы тороплю вас, инспектор, — отвечала ему она, — но вы же знаете, сколько проблем с похоронами. Все надо успеть сделать вовремя. Да и… мне хотелось бы отдать ей должное хотя бы после смерти. Я уже говорила, что чувствую себя такой виноватой перед ней…

Я остановилась перед ними.

— Барышня Орловски? — вежливо обратился ко мне инспектор.

— Орловска, с «а» на конце, — поправила его я.

И замолчала. Сейчас, увидев его вблизи, я была неприятно разочарована — инспектор Станер просто поражал своим чересчур низким ростом. «Ему не хватало» всего нескольких сантиметров, чтобы стать вылитым лилипутом. А голова довольно большая. Сама по себе она, может, и обычная, но не при таком росте. Ну, не знаю, такие пропорции вообще оценивать трудно. Да и момент не совсем подходящий для подобного рода оценок.

Госпожа Ридли наблюдала за мной с кроткой улыбкой:

— Тебе получше, Эмилия?

— Мне очень хорошо, спасибо, — отозвалась я.

Они продолжили беседу.

— Инспектор, вы думаете, что убийца может вернуться сюда? Или он все еще скрывается где-то в имении?

— Нет, госпожа. Вряд ли, раз она его у себя прятала…

— Прятала вынужденно, — скорбно вставила госпожа Ридли. — Тина была исключительно порядочной женщиной.

— Вот именно. И, похоже, из-за этого он ее и убил: догадался каким-то образом, что она решила выдать его властям. Я не удивлюсь, если окажется, что сбежавший — заключенный или объявленный в розыск преступник… Проверим. Но кем бы он ни был, сейчас он наверняка далеко отсюда…

Я не смогла удержаться и перебила его:

— Почему вы думаете, что Тина вообще прятала… кого-то?

Его глаза, бледно-коричневые, почти бежевые, круглые и плоские, как у мелководной рыбы, заглянули в мои, не знаю, но почему-то с сожалением. Боже, что ему обо мне наговорили?

— Вас все утро здесь не было, барышня. А мы, я и мои подчиненные, немало потрудились за это время. В том числе установили факт, что дверь в Новое крыло, которая находится, между прочим, в непосредственной близости от комнаты убитой, была открыта, а потом опять заколочена. Естественно мы произвели досмотр и там…

— Да, Эмилия, в одной из комнат Нового крыла кто-то бывал в последние дни. И потом Тину заперли, связали там. Но кто? Это же ясно… — Госпожа Ридли неожиданно попыталась обнять меня за плечи; я невольно отшатнулась. Они со Станером переглянулись. — Эх, я так и знала, что ты опять… расстроишься, дорогая! Но для этого нет причин, кошмар окончен, ты же слышала, что сказал инспектор? Сейчас этот злодей, наверное, уже далеко отсюда. Но на всякий случай мы должны быть осторожными, пока его не поймают, да и Алекс… господин Травис, инспектор… он обещал, что если этого не произойдет в течение двух-трех дней, он поставит и на свой, и на наш дом сигнализацию.

— Господин Травис, — с почтением повторил инспектор. — И объявил почти без связи с темой разговора: — Он исключительный человек! Чрезвычайно благородный. — Он взглянул на меня пристально, словно хотел, чтобы я непременно запомнила его слова… Да, хотел, чтобы запомнила и передала их «господину Травису».

— Я тоже должна поговорить с вами, — объявила я холодно.