Контакты с утопленником полностью

— Не пойму, зачем надо было вообще строить этот дом, — сказала я, когда мы поднимались наверх по крутой и, конечно же, гранитной лестнице. — Этот, да и другой тоже. Дома капитана Ридли вполне хватило бы для всех его потомков.

— И я сначала не понимал. А потом, когда ознакомился с кое-какими архивами, все встало на свои места. Причина их строительства кроется в Йоно.

— Вот как? Ну, раз так, давай лучше поговорим о чем-нибудь другом.

— Но, Эми, насколько я понимаю, ты бывала в имении и раньше, многое знаешь…

— Я знаю ровно столько, что не имею никакого желания знать больше!

Алекс мне не поверил — это было видно по его откровенно скептичному взгляду, который он бросил в мою сторону. Да и сама я отнюдь не была уверена, что верю самой себе.

Мы дошли до второго этажа, построенного почти целиком из кирпича и, в силу этого, значительно более пригодного для жилья. Плюс к тому, окна коридоров, в отличие от Первого дома, не были заклеены черной бумагой, а были занавешены шторами, которые в настоящий момент были подняты, так что тепло и свет, льющиеся с улицы, тоже смягчали обстановку. Смягчали ровно настолько, чтобы «лишь» выглядеть такой же старой и мрачной, как семнадцать лет назад. Да, по крайней мере, пока я не замечала никаких перемен; когда мы повернули к помещениям в юго-западной части дома, я узнала даже напоминающую паука трещину на одной из опорных колонн. Коридоры были застелены все теми же длинными, до проплешин протертыми дорожками; стены, все такие же облупившиеся и закопченные, в полутора метрах от пола, где давно ненужные продолжали висеть укрепленные еще в прошлом веке газовые лампы, возле которых теперь поблескивали соединенные проводами голые электрические лампочки, может быть, такие же, или те же самые, что и семнадцать лет назад!

Мы вошли в угловое помещение, расположенное точно над кухней первого этажа, и еще в давние времена — черт его знает по каким соображениям — также приспособленное под кухню. У окна с изъеденным подоконником теперь стоял суперсовременный холодильник; в допотопном буфете с мутными стеклами был аккуратно расставлен фарфоровый сервиз и набор хрустальных бокалов. Напротив, рядом со шкафом из рассохшегося орехового дерева, красовалась микроволновая печь; кривоногий стол был покрыт изящной белой скатертью. Под старой чугунной мойкой была вмонтирована посудомоечная машина, а сбоку от нее — широкая хромированная подставка, на которой стояли электрическая кофеварка, мини-автомат для соков, тостер… И все это на полу из сучковатых стопятидесятилетних досок.

Слишком «разновременная» комбинация получалась. Даже вызывающая, и прежде всего потому, что в этом не было никакой необходимости. Ведь тот, кто поселился сейчас здесь, миллионер! Настоящий миллионер, не в пример тому, который прячет не слишком многочисленные пачки денег в тайнике под землей.

— Я решил ограничиться минимальными изменениями, — пояснил Алекс; не нужно было отличаться особой проницательностью, чтобы прочитать мои мысли в этот момент. — Нижний этаж абсолютно такой же, каким был всегда, а здесь я занимаю только южную часть, так что северная тоже нетронута. Да и здесь… Да, конечно… я позволил себе кое-что добавить, чтобы скрасить свой быт, но остальное абсолютно аутентично.

— Аутентично или, если говорить точнее, трагично-архаично. Тебе, Алекс, похоже, доставляет удовольствие жить среди множества доказательств потомственной нищеты семьи Ридли.

— Нравится мне твоя прямота, Эми, — улыбнулся он. — И стоит тебе только захотеть, я готов ответить тебе тем же.

— Что ж, прекрасно, ответь, — пожала я плечами.

— Согласен. Только сначала закончу с обедом. А ты в это время, — он опять улыбнулся и сделал широкий жест, — поброди по дому, если хочешь. Или зайди в мой кабинет, вторая дверь налево. Думаю, там тебе будет интересней, чем здесь. Особенно, если решишь посмотреть архивы.

Я приняла его предложение. Пошла к двери, но прежде чем выйти, остановилась:

— Где портрет Йоно?

— Внизу, в большом салоне, — сразу же откликнулся на вопрос Алекс. — Я знал, что ты обязательно захочешь его увидеть!

— Наоборот, я потому и спросила, чтобы на него не наткнуться. Я предполагала, что ты можешь повесить его в кабинете или, скажем, в спальне.

Его лицо неожиданно утратило бодрое выражение, померкло то ли от огорчения, то ли от тревоги…

— Все это очень серьезно, Эми, — тихо сказал он. — Гораздо серьезней, чем кажется на первый взгляд. И самый большой риск, которому ты можешь подвергнуться здесь, это бежать от истинного положения вещей.