— Он готов уже в течение некоторого времени, — усмехнулся Аксель.
— Тогда давай поскорее займёмся делом, — поторопил его я.
Двое пани наблюдали за тем, как мы пересекли линию вешек, но ни один из них не предпринял попытки нас остановить. Я слышал, что несколько человек были убиты около периметра. Время выхода большого корабля неотвратимо приближалось. Пани не поощряли дезертирства.
Мы отошли от линии вешек не больше нескольких ярдов, когда Аксель придержал свой рычащее, нетерпеливое животное.
— Взгляни, — указал он.
— Вижу, — кивнул я, заметив в кустах лежащую на боку корзину, похоже, просто заброшенную туда.
Я долго смотрела вверх, в ночное небо, поливавшее меня проливным дождём. Затем я с трудом поднялась на ноги и осмотрелась вокруг себя. Я боялся двигаться дальше, но собиралась продолжать это делать. Я должна была избежать возвращения любой ценой. У меня не было никакого желания умирать под клыками слина, или корчиться связанной в петлях кустов-пиявок, тянущих ко мне тысячи нетерпеливых шипов, жаждущих высосать кровь из моего тела.
Я дотронулась до ошейника, окружавшего мою шею. Сталь была холодной и влажной. Он был заперт на мне. Я была рабской девкой в ошейнике. Я много раз слышала, что на Горе у рабыни нет ни единого шанса на побег, никакого спасения для гореанской рабской девки, и я сознавала себя именно таковой.
«Но я-то смогла убежать», — напомнила я себе.
Мои волосы промокли насквозь и теперь неопрятными прядями свисали вокруг лица и шеи. Я зачесала их назад, убрав с лица, чтобы они мне не мешали. Мы должны держать себя ухоженными, вспомнилось мне. Рабовладельцы бы не обрадовались, увидь они меня в таком виде, подумала я. Возможно, меня бы даже избили. Вот только им для этого для начала надо меня поймать, а у них это не получится, заверила себя я.
Но как мне удалось ускользнуть от них? Ведь я была рабыней, гореанской рабской девушкой.
Я стояла в темноте, по щиколотки в воде и листьях, замёрзшая и несчастная. Голод с новой силой набросился на меня. Капли дождя собирались в ручейки и стекали по моему телу.
Я понятия не имела, где находилась. У меня не было ни малейшего представления, в какую сторону мне теперь двигаться.
Сказать, что я была напугана, это ничего не сказать.
Но потом я сказала себе, что глупо бояться. Кто, оказавшись на моём месте, посреди этого тёмного, холодного, пугающего леса, знал бы, где он мог находиться? Нет, правда, я вовсе не была настолько потеряна, как мне казалось.
В любом случае, теперь мне было глупо беспокоиться такими вопросами.
Я убежала!
Именно на это я и рассчитывала.
У меня всё получилось замечательно. Мой побег удался!
Никто в подобной ситуации не мог бы знать точно, где он находился. Да это было и не важно. Всё, что мне было необходимо делать, это продолжать двигаться на запад, подальше от корабельного лагеря. Безусловно, у меня теперь не было никакой уверенности относительно расстояния до Александры, но я надеялась рано или поздно возвратиться к реке, пересечь её и пробраться на юг.
Всё шло именно так, как должно идти.
Я убежала.
Протянув руки, я через мгновение почувствовала под кончиками пальцев кору дерева. На ощупь это было туровое дерево. Мне очень хотелось, чтобы дождь прекратился, но не было ни малейших предпосылок к тому, что моё желание может исполниться.
Я была уверена, что теперь находилась далеко вне зоны, патрулируемой ларлами. К тому же, прежде чем пересечь линию вешек, я убедилась, что они надежно заперты в своих клетках. Это дало мне превосходную фору, как я и планировала. Я разминулась с ними. Я всё хорошо спланировала. Я оказалась умнее их, значительно умнее. Я даже догадалась бросить своё одеяло в чан для стирки. Конечно, в лесу было много опасностей. Ветка, отломленная штормовым ветром, могла упасть на голову. Валун, подмытый дождём, мог сместиться и скатиться по склону. Можно было даже упасть с какого-нибудь уступа, не заметив его в темноте. Но больше всего я боялась диких животных. У меня уже был опыт встречи со слином, но вряд ли они будут рыскать вокруг в такую ночь. Я была уверена в этом. Наверняка, вся их возможная добыча попряталась, пребывала в неподвижности в своих убежищах, не горя желанием высовывать нос наружу. Все следы были смыты потоками воды. Если кто-то где-то оставил свой запах, то дождь перепутал и смыл его. Конечно, длинная глубокая нора или защищённое логово, были бы предпочтительны в такую ночью по сравнению с рысканьем по лесу под проливными струями в бесполезных поисках отсутствующей добычи. Так что я решила, что вполне могу продолжать движение, несмотря на темноту. Двигалась я осторожно, часто выставляя вперёд руки, ощупывая ими мрак перед собой. Иногда ночную тьму вспарывала молния, на мгновение превращая ночь в яркий, холодный, пугающий полдень, правда, уже в следующий миг, с быстротой захлопнутой двери, я снова оказывалась в темноте, словно в закрытой комнате, комнате леса, без света, под проливным дождём, на пронизывающем холодном ветру, и оглушённая громом.
