Концертмейстер полностью

В одной из фигур у стены Арсений уловил что-то знакомое.

– Давай-ка проникнем всё же туда. – Арсений потянул Петю за рукав.

Они вошли. Кто же эта девушка? В темноте он не различал черты. Осторожно подошёл ближе. Присмотрелся. Бог мой! Это же Катерина Толоконникова! Его бывшая однокурсница! Её-то как сюда занесло?

Всё это время он ни разу о ней не вспомнил, но сейчас несказанно обрадовался встрече.

Они обнялись, звонко расцеловались, Арсений предложил подняться в кафе, поскольку в зале шумно – не поговоришь. Севастьянов из деликатности с ними не пошёл. Пили кофе с молоком, ели пирожные, удивлялись, что так вот случайно встретились. Катя настояла, что заплатит за двоих: откуда у солдата деньги? Потом с горечью поведала, что её бабушка умерла и теперь она живёт в её бывшей квартире. (Хорошо, что успели сделать родственный обмен. А то бы пропала квартира.) Сюда, на танцы, её затащила подруга. Она отнекивалась до последнего, но та настояла. И вот встретила тут его. Ба! Она и не догадывалась, что он загремел в армию. Кто-то ей сообщил, что он вроде бы вернулся в Москву. Она тогда немного обиделась. Мог бы и проститься. Арсений поинтересовался судьбой Дэна – как загремел в армию, он его потерял из виду, да и Дэн никак себя не обнаруживал. Катя сразу преисполнилась сарказма. Дэн здесь, в Питере. После окончания ЛГИТМИКа устроился всё же в БДТ. Играет в одном спектакле – в «Трёх сёстрах». Выносит самовар на сцену. Роль длится меньше минуты. Говорят, собирается жениться. Но возможно, это слухи. Кому он нужен, нищий провинциал? Если только уж совсем какая-нибудь дурочка попадётся.

Когда они вышли на улицу, она, перейдя почти на шёпот, открыла Арсению почти страшную тайну: у их преподавателя всё хорошо. С ней поделился этим отец, который в силу своей работы читает зарубежную прессу. Михнов преподаёт в Парижской консерватории, много гастролирует по всему миру. Единственное, что тревожит: слишком уж часто даёт интервью антисоветского характера. Отец крайне осуждает его за это, а вот сама Катя не так категорична. Может быть, его заставляют это делать? По большому счёту здесь у него концертов почти не было. А он очень одарённый человек. Вон в Европе его сразу оценили. И мужик он классный! Всем навстречу шёл!

При последней фразе Арсений запечалился. Действительно, Михнов из всех его преподавателей больше всего входил в его положение, не терял надежду, что он преодолеет себя. А он чем ему отплатил?

– Чего ты такой грустный? – заботливо спросила Катя. – Скоро дослужишь. Что, кстати, после армии собираешься делать?

– Не так уж и скоро. Ещё год тут торчать. Что делать? А чёрт его знает! Без образования у нас не особо куда берут. Центральную музыкальную школу ведь за училище не зачтут?

– Думаю, зачтут. Надо выяснить. У тебя, между прочим, неоконченное высшее. Это уже кое-что.

– Сейчас-то зачем выяснять?

– На будущее, – загадочно пояснила Катерина.

– Наверное, родителей нашего Семёна Ростиславовича теперь прессуют не на шутку. Жалко их. Да и Баршаю, поди, досталось. Ведь это с ним Михнов выехал на гастроли. И, как я понял, именно по инициативе Баршая, – преисполнился сочувствия Арсений.

– Баршаю всё как с гуся вода. У него связи на самом верху. Он ничего не боится. Он, кстати, приезжает с гастролями в Ленинград. Может, сходим?

– А когда?

– Одиннадцатого ноября у него концерт в Большом зале филармонии. Отпросишься?

Арсений захохотал:

– Тут армия. Тут не отпрашиваются. Но что-нибудь придумаю.

Подполковник Бубнов поощрял, когда солдаты посещали концерты. Усов не приходил от этого в восторг, но поделать ничего не мог против воли начальника.

Советская власть, в целом жестокая, бесчеловечная и никак не сентиментальная по отношению к своим подданным, в мелочах иногда демонстрировала трогательную гуманность. Так, солдаты Советской армии имели право проходить на концерты в Ленинградскую филармонию бесплатно и садиться на свободные места, если таковые имелись.

Прощаясь, молодые люди расцеловались дружески, в щёки.

– Из-за меня ты совсем не потанцевала, – извинился Арсений.

– Не больно-то мне и хотелось. Поверь!

– И подругу бросила.

– Вряд ли она скучала. – Толоконникова хохотнула.

Они обменялись телефонами. Арсений продиктовал ей телефон оркестра, который она аккуратно занесла в блокнот, а потом, вырвав страничку, протянула её Арсению и попросила записать её новый номер. Арсений выполнил её просьбу, стараясь при этом сохранить порядок цифр в голове. Листок может и потеряться, всё бывает.

Последние десять дней перед парадом особенно тяжёлые. Четыре ночные тренировки выматывают жилы, и только страх перед отправлением в дисбат затыкает рты тем, кто готов изрыгать проклятия в адрес придумавших и срежиссировавших такие муки. Почему ночные? Всё просто. Днём в город не введёшь столько техники, а ночью военные машины, танки бэтээры никому не мешают. Каждый оркестр гарнизона с определённой точки в городе, играя бравурные марши Чернецкого или Перцева, подводил к площади офицерские каре, чтобы они уже выстроились на улице Халтурина для дальнейшего прохождения по площади.