Концертмейстер полностью

Всю свою жизнь он строил по принципу: чем человек умнее, тем лучше он способен подстроиться под предлагаемые обстоятельства. Обстоятельств, возникающих по нашей воле, немного. В основном людям приходится справляться с тем, что уже существует. Индивидуум, учитывающий максимальное количество условий, как правило, остаётся в выигрыше и продвигается по жизни методично и успешно, не принося окружающим проблем и сам этих проблем не обретая. Разрушительных факторов следует избегать, заранее вычислив для себя их опасность. Этот жизненный рецепт ему выписали ещё в довоенном ленинградском детстве, в большой коммуналке на улице Воинова, чьи окна выходили на приземистые и вечно чадящие дымом красные корпуса печально знаменитой ленинградской тюрьмы «Кресты». В той квартире бытовали люди самые разные – от ангельских чистоплотных старушек, ещё сохранивших в манерах следы воспитания в царских пансионах благородных девиц, до новых советских мастеровых, завоёвывающих каждый сантиметр коммунального пространства с такими же яростным боями, какие Красная армия вела с беляками в совсем ещё недавнюю тогда Гражданскую. Там он научился выпутываться из любых переделок благодаря тому, что быстро понимал, с кем в каждом отдельном случае имеет дело.

Его родителей занесло из родной Польши в Петербург до Первой мировой общим тогда ещё имперским ветром. До революции они держали книжный магазин на Литейном. Мелкие буржуи, ни дать ни взять. Однако весь 1917 год они отдавали свой подвал для хранения большевистских прокламаций то ли из страха, то ли из сочувствия к борцам с царизмом. За это новая власть пощадила их, не пустив без разбора в расход, как многих других классово чуждых элементов. Маме, Матильде Станиславовне, разрешили работать в библиотеке, где она терпеливо рекомендовала, что почитать, жадно овладевавшему грамотой пролетариату, а отец, Александр Бенедектович, стал служащим нарождающейся советской системы распространения газет и журналов.

Наскокам мировых катаклизмов они противопоставляли непробиваемое спокойствие. Их мир на двоих был прочнее любой, самой фортификационно безупречной крепости. В нём они обретали неуязвимость.

Детей у них долго не было, о чём они, видимо, особо не жалели, что не помешало им встретить появление на свет их единственного сына Олега с благодарной радостью. Они никогда за всё его детство не демонстрировали к нему особой любви, но никогда не срывались на крик, объясняя всё, что желали ему объяснить, спокойно и убедительно. Олег с младых ногтей испытал великую силу логики, которая всегда побеждала. Они словно заключили с ним договор, что до определённого времени берут на себя заботы о нём, готовят его к взрослой жизни, а потом он уже отвечает за себя сам. По большому счёту, лучше всего им было вдвоём друг с другом. Их взаимная любовь бросала отсветы и на Олега, придавая ему уверенность. Они успели эвакуироваться из Ленинграда до начала блокады и всю войну прожили в Ташкенте. К войнам, революциям, советской власти старшие Храповицкие относились как к переменам времён года, соглашаясь с их неизбежностью и никак их не оценивая. После возвращения из эвакуации Олег поступил на филологический факультет ЛГУ, окончил его с отличием, а потом уехал в аспирантуру в Москву. Договор с родителями закончился полным исполнением всех обязательств обеими сторонами. Олег вырос человеком гармоничным и в меру готовым к жизни. Способным многое принять и не разрушить при этом себя.

Александр и Матильда не одарили сына сильной к ним привязанностью, такой, что мешает жить, постоянно возвращая в прошлое назад, в детство, но протянули нити уважительный любви, которые не рвутся и на которых много что в этом мире держится.

Единственным событием в жизни Олега, с которым он не смог справиться, была Светлана Норштейн. С первых минут знакомства, когда он поддался на то, что она его разглядывает, и до самого конца их семейной истории он позволял ей верховодить, при этом создавая у окружающих иллюзию, что она слабая, зависимая от мужа женщина. Когда Света разрушила одним тычком всё их так долго возводимое счастье, вытолкнула его из общей системы координат, а он утратил иллюзии, что это случайность, пришлось совершить единственное возможное: ликвидировать обстоятельство, с которым нельзя совладать.

И вот теперь оно снова всплыло. Если она звонила и справлялась о его состоянии, значит Арсений ей сообщил.

Мальчик, любимый мальчик! Хорошо ли ты подумал?

Но тяготило Олега Александровича не только это.