Количество самоволок свелось практически на ноль, а местные жительницы юного возраста еще долго хотели оторвать голову тому негодяю, который это сделал. В душе я был категорически с ними не согласен. Борьба за крепкую воинскую дисциплину не терпит компромиссов.
У каждого человека существуют свои слабости и привычки. Не являлся исключением из этого командир взвода, о ком уже я неоднократно упоминал. Да и как забыть однофамильца бывшего генсека.
Привычек и слабостей у него, как и у каждого из нас, было немало. Но две из них явно бросались в глаза.
Одна связана с его анекдотами или интересными историями. Когда он повествовал своим гостям, а повествовал он без остановки, в руках «оратора» всегда оказывался пузырек с одеколоном. Когда он его брал, никто не успевал заметить, но во время рассказа он наливал одеколон в горсть и обильно себя «умывал». Зачем взводный это делал, он и сам не знал. Просто объяснял: «Привычка». Правда, историю появления столь странной привычки он и его близкие не ведали, но в эпоху дефицита она была явно ни к месту.
Другая привычка офицера выражалась в том, что он на любой громкий звук, особенно, стук, резко поворачивался и имитировал открытие кобуры, доставание пистолета, досылание патрона в патронник и выстрел. И неважно в чём он был – в трусах, трико, военной форме…
И вот однажды он пришел после несения службы в карауле, зашёл в канцелярию, доложил командиру роты о результатах и, получив разрешение выйти, направился к двери. В это время от сквозняка громко хлопнула форточка. Взводный по выработанной с детства привычке совершил все чуть выше перечисленные действия. Только в этот раз вышла не имитация, а реальный выстрел, так как пистолет и кобура были при нем. Пуля пробила окно канцелярии, затем пробила стеклянную витрину магазина, находившегося через дорогу.
Чтобы увидеть последствия, пришлось срочно бежать в магазин. Внутри я и взводный потеряли на время рассудок, так как белая униформа у продавцов вся была в крови, а они с белыми-белыми лицами что-то беззвучно лепетали. Перемахнув через прилавок, я начал искать жертву. Пострадавших оказалось несколько. Все они были разбитыми трехлитровыми банками с томатным соком, который и обрызгал персонал.
Обрадовавшись, что все живы, я перешёл на нормальную речь с использованием звуковых эффектов и всех существующих в русском языке слов, которые на телевидении заменяются звуками «пи-пи-пи»!
Приближался приятный момент получения первого очередного звания «старшего лейтенанта». Документы были отправлены в срок. Я с радостью ждал этого события. Подошёл срок, мои однокашники получили, а меня в приказе не оказалось. Клерк в вышестоящем органе случайно пропустил мою фамилию. Меня успокоили и сказали не волноваться. Через две недели будет подписан очередной приказ.
Но конвой не терпит послаблений. Так и случилось. Ровно через две недели случился побег зэка. Я понял, что лейтенантские погоны мне носить еще очень долго.
Но судьба оказалась благосклонной. Процесс не успели остановить. Приказ был подписан. Еще не остыли «разборки» по поводу происшедшего, приказ подоспел в часть. Комбат об этом узнал и торжественно объявил о столь значимом событии мне перед строем и вручил погоны, которые я с гордостью примерил.
Ближе к вечеру появился начальник штаба полка, однофамилец известного писателя. Увидев меня в погонах старшего лейтенанта, он сказал, что это не правильные погоны, а комбат превысил свои права. Так я вновь стал лейтенантом. НШ приказал построить роту и в присутствии всех торжественно объявил мне тот же приказ и вручил другие погоны. Я опять стал старшим лейтенантом. После этого остались только офицеры, где нам с ротным за побег объявили взыскание. У него формулировка была очень сухая, а у меня сочная. Вместо слова «побег» звучало красиво: «За серьезные упущения в партийно-политической работе, особенно по воспитанию политической бдительности и боевой готовности». Помню до сих пор.
День оказался памятным.
Однажды при посещении крупного магазина в столичном граде я увидел подзорные трубы и понял их полезность для повышения бдительности в нашей нелёгкой службе. Одна труба была побольше, а вторая поменьше. Я решил не мельчить. Выйдя на улицу, через подземный переход перебрался на противоположную сторону улицы и начал разглядывать всё и всех вокруг.
На коробке я обнаружил цену, которая отличалась от той, что я заплатил. Я понял, что с меня взяли за большую трубу, как за меньшую. Партийной совестью и честностью я обделён не был и решил вернуться в магазин, чтобы доплатить.