Вот уже на тропинке появились дети. Первыми шли два старших мальчика, они полагали себя ответственными за малышей: у одного при поясе имелся короткий нож, у второго малый плотницкий топорик. Оба несли перевязанные веревкой обрезки древесины, выделенные старшими для игры, для поделок. Дети осмотрели заводь, опустили свою ношу на песок, щурясь, из-под руки, глянули на море. За их спинами показались малыши. Трое усердно пыхтели, тащили сумки с инструментом для обработки древесины. Остальные двигались нестройной гурьбой, толкались и шумели, облепив Эгру. Только его короткие усы иногда и можно рассмотреть, мелькнут – и снова пропадут… Младшие размахивают руками, прыгают. Теперь видно, почему Эгру едва удается приметить: трое едут на выре верхом, четвертый уже сползает с хвоста, пищит и хохочет, а заодно жалуется. Не честно, спихнули очень уж быстро! А на головогрудь выр уже пристраивает нового седока, и все двигаются, и Эгра топорщит веер окончания хвоста, стараясь удержать всех на спине. И нет ему дела до законов, которые предлагают считать родней каждого оседлавшего хвост. Потому что детям нельзя запрещать играть так, как им нравится, если это никому не во вред… А может, Эгра сам уверен, что все в слободе – его семья?
– Вы меня сплющили, совсем, вот так! – жалуется он своим довольно высоким для выра, звонким голосом. – Отдыхать буду. Ох, устал.
Дети немедленно покинули спину Эгры, не споря: пусть отдыхает. Двое бегом бросились к воде, наполнили кожаные сумки и вернулись, облили выра. Ещё раз сбегали и снова облили. Воды в сумках было мало, зато усердия у поливальщиков хватало, и оно, кажется, лучше воды восстанавливало силы выра. Он привстал на лапах, огляделся.
– Тебе лучше? Тогда расскажи сказку! Пожалуйста, – вежливо попросила девочка лет шести в застиранном сером платьишке, неновом, но опрятном – обычном для детей зелёного города.
– Какую? – не оспорил просьбу выр. – Я уже почти все сказки Кима хорошо выговариваю, вот так! Про север, про большую волну, про…
– Новую! – та же девочка погладила ус выра и села на песок. – Свою.
– Опять новую? – насторожился Эгра. – Разве мы вчера закончили историю старой лодки и рыбака? Не могу быстро придумывать новые. Трудно. Вот так трудно, – выр повалился на бок и замер неподвижно, расслабленно.
– Но мы же все станем помогать тебе, – пообещал мальчик и сел рядом с девочкой, положив у самого уса выра кусок древесины.
– Все, обязательно, – зашумели дети, рассаживаясь.
Начали выкладывать полукругом у головогруди выра извлекаемые из сумок хитрые инструменты для кропотливой тонкой работы по дереву. Старшие принесли большие сумки и добавили пару топориков, ножи, нечто вроде шила. Ещё кто-то погладил ус, пообещал вылечить больного Эгру, утомленного придумыванием новых сказок. Выр выпустил на полную длину один глазной стебель, огляделся.
– Вот так сильно – не устали слушать? – уточнил он.
– Нет! Как можно… мы и купаться не пойдём, совсем даже, если без сказки. Мы тебя часто-часто поливать станем. Чтобы мысли размокли и ожили, – наперебой загомонили слушатели.
Эгра сдался, снова лег удобно, на брюхо, подтянул лапами обрезок древесины. Задумчиво его рассмотрел, покрутил, ощупал, удалил остатки коры.
– Жил-был рыбак, и лодка у него была старая, рассохшаяся. И жил он совсем один, бедняжка, – напомнил тонкий голосок. – Ты вчера начал историю. Потом рыбак захотел поймать необычную рыбину, говорящую, и загадать ей желание. Но случился шторм, а он был далеко от берега, и если бы не загонщик-выр, утонула бы старая лодка.
– Только про выра ты не успел рассказать, и вырезать его фигурку не успел, – добавил второй голос. – У него тоже было заветное желание. Это мы все помним. Только вот какое оно, ты не сказал.
Эгра провёл рукой над разложенными инструментами, выбрал годный нож и взялся за обработку дерева, иногда шёпотом повторяя любимую присказку: «Вот так я могу, вот так». Из крупного сучка постепенно проявлялся всё точнее и заметнее выр… Словно прятался там, сидел в засаде, прикрывшись ворохом стружки. Эгра теперь ловко и быстро эту стружку счищал…
Михр поймал себя на том, что тоже смотрит и ему – взрослому – интересно, хоть и нелепо в таком признаться. Что в движениях пальцев Эгры чудится неведомое колдовство. Только что лежал на песке обрубок толстого сука, бесполезная вещь. Разве для растопки годна такая, не более. Но, оказывается, внутри жил и ждал своего времени выр, чтобы явиться и помочь продолжить сказку… От мысли, что кто-то намерен испарить её окончательно и страшно, ар-клари скрутила холодная злость.
Эгра и его поделка, смысл сказки и возгласы детей более не занимали и малой доли внимания, все слова проходили мимо сознания. Михр следил за человеком в засаде. Тот как раз шевельнулся, сжимая в руке нечто маленькое и плоское. По скале вдали побежал яркий блик солнечного мышонка. Помнится, – невесть с чего скользнула по краю сознания мысль, – Ким называл блики «зайчиками». Что за зверь? Вернётся Ким, надо уточнить… Тогда уж наверняка будет время. Много времени…
