В скалах зашуршало эхо движения. Близ заводи никто не удивился и не насторожился. Старшие иногда приходили, чтобы тоже послушать сказки. Правда, рановато – они обычно работают до самого заката, дел в слободе много, сплошная стройка… Эгра первым опознал в шуме поступь выра, но снова не удивился. Стражи тоже любили сказки.
– Вот и выр спешит, настоящий, – заверил он. – У него спросим о заветном желании.
Дети обрадовались, зашумели. Эгра, не прекращая работу, развернул один глаз к тропке, ожидая гостя. И тихо, испуганно булькнул, рассмотрев бегущего вниз по склону выра. Темно-бурого, с низко опущенными, расправленными в боевое положение клешнями.
Природное оружие выра было усилено сталью сабельных клинков, закреплённых на внешней боковой поверхности клешней. Михр покосился на скалу, проследил метнувшуюся от неё к берегу едва различимую тень. Прицелился, ещё раз проверил краску на иглах – белые, усыпляющие – и спустил оба крюка, всаживая заряд в основание шеи засадника. Тот коротко дернулся, проскреб пальцами камни, пытаясь то ли отползти, то ли дать знак выру – и замер. Точное попадание обездвиживает надежно. Правда, точку надо знать и целиться очень тщательно. На сей раз Михр остался доволен собой. Начал спускаться вниз, к месту засады, не отводя взгляда от несущегося по тропке бурого выра. Из игломета бить – далековато, – огорченно решил ар-клари. Боевого выра можно лишь раззадорить стрелкой, живучесть он растратит медленно, уснёт от отравы и то позже…
Эгра, вопреки всем ожиданиям, не сделал ни единой глупости, свойственной лишенным полноценного ума. Не испугался, не попытался убежать и не закричал. Даже не стал тратить время, разворачиваясь. Нашарил всеми руками заготовленный заранее для работы с деревом инструмент – два ножа, шило, топорик, шлифок, просто удачно легший в пальцы камень… И достаточно ловко бросил сразу все предметы в вооруженного выра. Повредить не надеялся. Но задержать рассчитывал.
Подействовало: нападающий затормозил всеми лапами, вскинул клешни, отбивая удары. Топорик скрипнул по камню, шлифок с шорохом ушёл в песок… Шило выр не отбил, оно пронзило глазной стебель, причиняя острую, мучительную боль. Выр окончательно обезумел, захрипел, яростно свистнул вытянутыми в боевые копья усами, укладывая их на спину, для удара.
Эгра использовал передышку с толком, распихивал детей в стороны и сам начал двигаться к скале. Он без устали подбирал и бросал все новые и новые камни. Заодно деловито подталкивая вверх, на уступ, самых маленьких и легких детишек, надеясь спасти их: по скалам не все выры взбираются быстро и сноровисто. К тому же каменное крошево способно проникнуть в стыки пластин панциря…
– Дети пусть идут, вот так, – громко твердил Эгра. – Мы выры, они ещё мальки. Они пусть идут! Домой! Слышишь, Канга?
– Я тебе больше не слуга, гнилое отродье, – задыхаясь от злобы, булькнул выр, выдрал шило, отбросил, мелкими шажками пошёл к Эгре. – Ты мягкотелый уродец. Они тоже. Всех порежу, сперва их, потом и тебя. Но сперва их. Так я хочу.
Он смотрел на Эгру всеми уцелевшими глазами, он двигался ближе, оставляя берег сбоку, вне поля зрения спинного глаза. Он задушено булькал и фыркал, отбивая слабые, но частые и меткие, удары камней.
Свистнули панцирные усы, нанося удар. Эгра успел отбить правый, подставив кожаную сумку. Левый принял на свою маленькую клешню, разрубленную мощным усом надвое… Убийца шумно перебрал лапами, снова заложил усы на спину. Он так явно предвкушал скорую расправу над Эгрой, что не глядел по сторонам. Выр умудрился не заметить Юту, огромного!
А Юта уже вырвался из воды, одолел полосу влажного песка и громко загудел, отвлекая бешеного выра на себя, и подобрал хвост для пружинного движения. Прежде подобный рывок мог осилить лишь могучий Шром, но князь полагал, что и ему подобное по силам: упереться в подходящий камень и одним движением, мгновенно, одолеть семь саженей, отделяющие от врага… Ведь нет времени, дети под ударом, от стальных сабель до их беспанцирных тел – менее сажени!
Бурый был боевым выром. В последний момент он смог оценить новую угрозу, попытался блокировать удар. Бесполезно хлестнул усом, ломая его о княжеский панцирь.
Бурый резко и ловко выпрямил левую клешню, вывернул её боком, сместился, пытаясь использовать преимущество стального клинка. Второй клинок начал атакующее движение, выр попытался рывком развернуться к берегу… Но там врага не было, Юта рушился на спину врага сверху, сминая его и не жалея собственного панциря. Обеими клешнями и руками князь Рафт блокировал клинки, рвал усы и выворачивал конечности врага. Он помнил, что детей надо сберегать в первую очередь. А бурый находился к ним слишком близко и любым движением мог покалечить, а то и убить, беззащитных беспанцирных…
– Живым его… – охнул Михр и зашипел от огорчения.
