Когда Эгра уже скрылся в скалах, когда сам Михр собрался покинуть заводь Счастливой Монеты, на воде вдали показался выр. Он плыл так быстро, как только мог, толкал огромное бревно… С ходу оно врезалось в песок берега и плотно увязло на отмели. Страж виновато, боком, подобрался к ар-клари. Поник усами, глянув на тёмное пятно вырьей крови. Опознал беду без всяких пояснений…
– Сам вырву усы. Моя вина, – расстроился выр. – Эгра хоть жив?
– Не его кровь. Усы не трогай, но впредь не удаляйся от охраняемого, что бы он ни говорил.
– Брэми, я запомню, но вы слишком добры, – чуть расстроился выр. – За такой грех стражу надо рвать усы. Были бы вы выром, вы могли бы вызвать меня на бой и потрепать, тем исполнив наказание. Ужасно для стража так провиниться. Легче принять боль, чем прощение.
– Позже разберёмся, – отмахнулся Михр. – Мы ещё не в столице. До ворот идти и идти. Будешь замыкающим. Следи, чтобы никто не отстал. Помогай детям, если они устанут.
– Исполню.
Михр кивнул, заторопился догонять детей, уже скрывшихся в скалах. По краю тропки пробрался вперед, к Юте. Убедился: пёс идет по следу всё так же уверенно. За очередным поворотом ненадолго остановился, покрутился, подбежал к скале, глянул вверх. Снова с сомнением покрутился, вынюхивая каменное крошево.
– Тут он сидел в засаде, – предположил Михр.
– На камнях плохо держится запах, выр был сухой, – согласился князь. – Отсюда след свежий. А сюда от города – более старый. Тот след затоптан детьми и Эгрой. Они прошли после гнильца. Но Ютти постарается. Он справится, у него нюх очень хороший. Очень!
Пёс, подтверждая надежды своего хозяина, снова натянул поводок и побежал в сторону города. Теперь он останавливался чаще и сомневался, но снова находил след, гордо лаял и ставил уши, вслушиваясь в хор похвал. Все дети радовались его успехам! Эгра вытянул глаза вверх и следил за каждым движением, пересказывал вслух подробности.
Михр беспокоился всё сильнее. Вот-вот от ворот подтянутся охранники и стражи-выры, придут страховать и оцеплять скалы. Окончательно затопчут след! Кто же знал днем, что окажется важнее всего вечером? Кто предполагал, что убийца сам станет рыбьим кормом так быстро… А надо было предполагать, зная норов князя Юты. Не имеет права ар-клари на беспечность, он же сегодня поступает неправильно с самого утра. Ему самому надо усы выдрать, как никудышному дознавателю.
Скалы остались позади, стали заметны городские ворота, не так далеко – за малой лощинкой, поросшей кустарником. От ворот уже двигались навстречу люди, заметили Юту, остановились. Ар-клари быстро показал знаками: там и ждать, не подходить ближе. Ютти опять бежал быстро, уверенно потявкивал. На мягкой земле и на траве след держался лучше. В самой низине пес юркнул с тропы под ветки колючего кустарника, натянул верёвку и от усердия заскрёб лапами, разбрасывая дерн: туда, скорее…
– К портовым воротам, – предположил Юта. Глянул на заросли. – Неглуп был гнилец. Человеку сквозь заросли и не продраться. Я прав?
– Ещё как, – поежился Михр, тронув шип на ветке. – Рубить надо, чтобы пройти.
– Мы с Ютти двинемся по следу. Ты – к воротам. Возьмёшь стражей и обойдешь вдоль стены, – предложил Юта. – Я пролезу тут, только глаза усердно поберегу, втяну.
Михр без возражений кивнул и прибавил шагу, не оглядываясь, не пытаясь проследить по хрусту веток движение прущего напролом Юты.
Идти было тяжело, ноги невесть с чего спотыкались… да чего уж, камень на душе лежал тяжёлый. Давил он так, словно пакости никчемного дня ещё не иссякли. С чего бы вдруг? Что давит, не желая обретать внятную, выраженную в здравых доводах, форму? Предчувствие? Не верит он в эту чушь. Тогда – догадка? Подозрение?
Что не так? Чего не желают видеть глаза?
Михр остановился и резко обернулся.
– Юта! Юта, назад!
След нырнул в заросли. Старый след, но именно тут он оказался внятным и таким удобным для выра. Между тем, в городе уже успели усвоить: у князя есть пёс, этот пёс умеет вынюхивать путь передвижения врага. Но все же выр пришёл в наглую, по суше. Не запутал след. Он надеялся остаться безнаказанным и уйти морем. Но след он оставил ещё до своей смерти. Не подумал прятать? Или и это – часть гнилого плана…
– Юта! – во весь голос рявкнул Михр.
В хрусте веток и шелесте жёстких листьев несущийся по следу выр не слышал даже такого громкого окрика. Он ещё молод, все молодые выры – азартны… Эгра подбежал и остановился рядом. Заглянул в лицо ар-клари, ничего не стал уточнять и пронзительно, длинно и переливчато, свистнул. Потом загудел, меняя тональность. Хруст веток прекратился.
– Я окликнул. Ещё очень просил стоять и не двигаться дальше, – задыхаясь, Эгра осел на траву. – Я правильно сделал?
