— А чего бояться-то? Коль упаду, так встану и дальше поеду.
— А я думала, что пришел мой конец, — призналась девочка. — Ты счастливец, Вида, ты не ведаешь страха.
Вида смутился, услышав такие странные недетские слова, и ничего не сказал. Он поворотил Ветерка, и они шагом вернулись к замку.
А на следующий день к Виде в Угомлик припожаловали его друзья — сыновья их соседей Кьелепдара и Олистура — Хольме, Воргге и Кестер. Хольме, которого Вида давно простил за его выходку в лесу, держался, как и всегда, высокомерно и важно. Он едва кивнул хозяину в знак приветствия, а вот братья Воргге и Кестер Олистуровы стиснули Виду в объятьях. Они совсем недавно вернулись из Неммит-Сора и теперь отъедались и отсыпались за все луны своего ученья. Крепкие, коренастые, они казались бы куда старше своего возраста, но задорный блеск глаз и широкие улыбки сразу выдавали в них совсем еще мальчишек.
— Слыхал, что тебя тоже в верховоды предложили, — с усмешкой обратился Хольме к Виде. — Хотя тебе еще лет мало.
— Возраст в нашем деле не главное, — с деланной беспечностью отозвался Вида, хотя про себя и рассердился. Его задело высокомерие Хольме. По правде сказать, Вида бы легко принял победу Грозея, нелюдимого обходчего-одиночки, жившего на отшибе Шонерей, небольшой деревни в полудне пути от Угомлика, или Басы, непревзойденного мастера ставить силки и ловушки, но только не надменного Хольме Кьелепдарова, с которым они были на равных. Если главным обходчим станет Хольме, он, Вида, этого не переживет!
Воргге Олистурова, которому, как и Виде, было шестнадцать, тоже задело исходящее от Хольме холодное превосходство.
— Ты просто завидуешь ему, Хольме. — сказал он, желая сбить с Кьелепдарова спесь. — Тебя-то в шестнадцать никто не предложил!
Тут вскинулся уже Хольме, и дело бы кончилось дракой, если бы Вида не вмешался.
— Итог будет известен лишь летом, а до того времени нам нет нужды ссориться между собой.
— Согласен. — поддержал его Кестер, ребячливый детина с большими руками. Он знал, что его никогда в жизни не предложат в главные обходчие, а потому и не переживал за исход выборов. По правде сказать, он и не понимал, чего всех так тянет в этот холодный, враждебный лес, в котором так легко пропасть, сгинуть навек.
Хольме, все еще красный от злости, тоже кивнул. Воргге сказал правду — он злился, что не ради него, а ради Виды охотники нарушили давнее правило, но и прослыть завидой не хотел.
— Поглядим, — снисходительно сказал он.
Наладив мир, юноши решили поупражняться, в шутку борясь друг с другом. На землю полетели плащи и куртки, а Кестер даже стащил сапоги.
— Я брата кликну. — предупредил друзей Вида. — И кое-кого еще!
Он вернулся обратно в замок за Трикке и Ойкой.
— Зачем ты ее взял? — раздраженно спросил Трикке, когда Ойка, доверчиво держа Виду за руку, зашагала по тропинке. — Она плачет все время!
И Трикке со всей силой ущипнул Ойку. Та лишь вздрогнула и закусила губу.
— Где ж она плачет? — удивился Вида. — Тише и спокойнее дитя я еще не встречал.
Они приблизились к ожидавшим их юношам.
— Ойка, познакомься с моими друзьями. — сказал Вида.
— Так это та самая девочка? — спросил Кестер и ткнул Ойку пальцем в бок. — Та, что из Олеймана?
— Она, — подтвердил Вида.
Воргге обошел Ойку кругом, выпучив глаза. Даже Хольме, пусть и с деланным безразличием, но тоже стал разглядывать девочку. Один лишь Трикке смотрел на нее с отвращением. Гадкая уродина! — думал он. — Худая, как иголка, лицо белое, глаза выцветшие, блеклые, да еще и эти ржавые волосы! Даже не будь Ойка повинна в пожаре, ей бы это красоты не прибавило.
— Ну, — напомнил всем Кестер о поединке. — Болтать — не делать. Вида, давай сразимся!
— Завсегда. — согласился Вида.
Пока они разминались, Воргге решил спросить у Ойки:
— Как думаешь, кто победит?
— Вида, — не колеблясь, сказала Ойка.
Кестер захохотал так, что даже присел на землю.
— Ты, видать, влюбилась в него, крошка?
Но Вида не дал друзьям смеяться над Ойкой.
— Хватит, — пусть и дружелюбно, но строго одернул он Кестера. — Давай начнем.
А Трикке зло прошипел, не глядя на девочку:
— Ты-то чего понимаешь в поединке?
Но ответа он не дождался — Вида и Кестер сцепились друг с другом, словно бывалые борцы. Кестер был старше и сильнее, но Вида — ловчее и быстрее. Они были равны, и долго никому не удавалось нащупать слабину в противнике. Только Кестер хотел повалить Виду на землю, как тот ловко уворачивался от его захвата и подсекал его первым. Но и Кестер хоть и с трудом, но удерживался на ногах, повторяя свою попытку.
А остальные юноши подзадоривали их, то и дело выкрикивая их имена:
— Кестер! Не посрами честь отца! Вида! Чего же ты ждешь? Вали его!
Наконец, Вида, воспользовавшись тем, что Кестер на мгновение отвлекся, поставил ему подножку и уронил на мокрую землю.
— Ну и кто готов к бою? — шутливо спросил он, садясь на здоровяка Кестера верхом.
— Ты, Вида, — ответил Кестер, улыбаясь.
Хоть он и проиграл, но совсем не чувствовал обиды на друга.
— Ты просто герой! — подскочил к Виде Трикке. — Никто не сравнится с тобой.
Все засмеялись.
