Трикке сбросил ее худенькую ручку со своего плеча.
— Так и знал, что толку от тебя никакого! — зло бросил он и скрылся в замке.
— Я же не хотела обидеть тебя, Трикке! — вслед ему закричала Ойка и, подхватив юбки, поспешила за гневливым юношей.
Но Трикке уже плакал навзрыд, запершись в своих покоях. Нет, никогда ему не стать Видой! Никогда!
А Вида тем временем вовсю наслаждался своей новой должностью. Мать Игенау, едва завидев юношу, тотчас же бросилась месить тесто для своих знаменитых пирогов, одновременно похлопывая его по щеке белой от муки рукой.
— Так и я сразу сказала сыну, что Ванора дурнем будет, коль тебя не отстоит перед всеми! — сообщила она Виде. — Грозей тебе и в подметки не годится! А эти олухи еще и сумлевались.
— А, кстати! — вспомнил Вида. — Я тоже думал, что Грозея выберут. Почему ж передумали?
На этот вопрос ответил сам Игенау.
— Победа Грозея уже была делом решенным, — согласился он. — Даже Ванора уступил, сказал, что ты слишком уж мал для такой ответственной службы. Да только потом ты нашел нож Везная, зайдя туда, куда и куда более опытные обходчие соваться бы поостереглись.
— Так ты тоже там был? — вскричал Вида, вспоминая свое приключение у Морного Озера.
— Был, — не глядя на него, сказал Игенау. — С Ванорой и был. Чуть ума не лишился от страха.
Вида ахнул. Игенау никогда не говорил ему о том, что чего-то боялся.
— А уж ежели одному б пришлось, то и вовсе бы дух испустил. — продолжил его друг. — А ты, когда к Ваноре-то явился с ножичком этим, сразу на голову выше Грозея прыгнул. Обходчие и решили, что коль ты живым зашел да живым вышел, то и верховодить тебе.
Хотя Виде и польстили эти слова, его не отпускало чувство, что спасся он лишь чудом и его заслуги в этом нет.
— Ладно, — махнул он рукой, желая переменить тему. — А Грозей как?
— Грозей? — усмехнулся Игенау. — Ты лучше про Хольме спроси. Вот уж кто не рад был твоей победе. Лично к Ваноре припожаловал за разъяснениями, почему ты вдруг стал главным. Кричал, что и с Басой, и с Грозеем он бы смирился, но вот с тобой никак.
Вида фыркнул. Значит, и Хольме думал так же, как он сам.
— Пироги готовы, — закричала мать Игенау. — Быстро к столу! А то все языками треплете. Уж стерли их о зубы-то поди…
Следующие дни Вида провел, разъезжая по округе и принимая поздравления. Не упустил он и возможности кольнуть Хольме, по-соседски заехав в Прилучную Топь. Из всех замков окреста этот, разумеется, кроме самого Угомлика, Вида любил больше всех. Не на холме, а в низине, на берегу ручья, который больше напоминал неширокую реку, построенная из вековых елей, Прилучная Топь выглядела, как настоящая крепость.
Кьелепдар встретил его, как и всегда, радушно.
— Вроде, совсем недавно ты у меня на ладони умещался, а теперь уже главный обходчий! — обнял он Виду. — Проходи в дом. Как раз к обеду успел.
Вместе они прошли в небольшую столовую. За длинным прямоугольным столом уже сидели жена Кьелепдара Блантир, Хольме, двое младших детей, Буде и Ротье, и гостившая в замке свояченница Зола с младшей дочерью Ваей.
— Привет, Вида! — бросились к гостю Буде и Ротье. Из всех господ, бывавших в Прилучной Топи, только он не отказывался с ними играть.
— Привет, малыши! — потрепал обоих братьев по волосам Вида. — Вас и не узнать, выросли-то как!
Братья зарделись от похвалы.
Блантир улыбкой поприветствовала Виду.
- Садись к столу.
Зола, держащая на руках Ваю, привстала на своем месте.
— Так вот кто теперь главный обходчий! — сказала она, протягивая руку.
Один лишь Хольме сидел так, будто никакого Виды и не было. Он даже не взглянул в его сторону.
— Ну, рассказывай, — начал Кьелепдар, когда слуга обнес всех слабым вином. — Как дома дела? Как Мелесгард? Как Зора? Как Трикке?
— Мать с отцом хорошо, — ответил Вида. — Пир готовят.
— И мои в свое время готовили, — кивнул Кьелепдар. — Известное дело — пир по случаю выборов. А ты-то сам как? Рад?
— Еще как! — воскликнул Вида. — Я и не думал, что меня выберут. Я ведь младше других…
Хольме, сидящего напротив юноши, затрясло от гнева.
— Младше, — процедил он. — И недостойнее.
Все смолкли, и даже маленькая Вая, сидящая на коленях у матери, уставилась на Хольме.
— Что ты сказал? — спросил Вида.
— А ты будто не слышал? — зло ответил Хольме. — Иль ты у нас глухой?
Не сиди Хольме в своем собственном доме и не будь Вида там гостем, он бы бросился на обидчика с кулаками, но тут ему пришлось сдержаться.
— А ты вот, вроде, не глухой, а все равно в главные обходчие не годишься! — так же ядовито, как и Хольме, заметил Вида.
Юноша вскочил, с грохотом уронив тяжелый стул.
— Знаем мы, как ты в главные обходчие пролез! — закричал он, позабыв обо всем на свете. — Твой дружок Игенау помог! За плату сходил в лес да и добыл тебе там Везнаев нож. Сам-то ты бы струсил! Ты бы и шага в темнолесье не сделал!
— А ну молчи! — грубо оборвал его Кьелепдар. — Не позорь отца! Коли не умеешь проигрывать, то и не суйся туда!
