На хозяйстве было решено оставить Оглоблю с Коромыслом, которые, обрадовавшись отсутствию работы, целыми днями лежали на топчанах и лишний раз со двора предпочитали не выходить.
В тот день в Опелейхе началась первая в этом году ярмарка. Тысячи торговцев съехались во всего Восточного Прая в Южный Оннар. Сам господарь, по обычаю, должен был присутствовать на народных гуляньях.
Улицы были заставлены повозками — пришлые торговцы спали под открытым небом, трактиры и постоялые дворы были забиты, а в город все полнился и полнился гостями.
— Страсти какие! — скулил Васпир, глазея на все чудеса, которые открывались его взору.
Кадон лишь тупо вращал глазами.
— Пришли! — наконец, объявил Ях, когда они добрались до главной площади.
— Что мы будем делать? — подал голос Карамер.
— Ждать, — был ему ответ. — А ты, дурак, — обрушился старик на Васпира, — перестань ныть и жаловаться!
Ждать пришлось долго. Толпа все густела, собираясь на площади.
— Скоро начнется! — предупредил их Ях.
И впрямь, где-то далеко затрубил рог, а чуть позже на площадь ворвался конный отряд, прорубая дорогу для ехавшего в самом конце вереницы господаря.
— Государь! Государь! — закричал народ. — Милостивый государь!
Господарь поднял руку, приветствуя своих подданных.
— Государь! — завопил Васпир вместе со всеми.
Ях закатил глаза.
Снова протрубил рог, и толпа смолкла.
Карамер во все глаза глядел на такое диво: никогда прежде ему не доводилось видеть живого господаря. Ему казалось, что владыка целого Южного Оннара должен быть великаном. Или, если уж великаном быть никак нельзя, немыслимым силачом, способным удерживать на своих плечах сразу по две лошади. Господарь же выглядел как обычный человек и верхом он сидел на обычной лошади. “И было бы от чего голосить!” — подумал мальчик, вспоминая в каком неистовстве все выкрикивали его имя.
Его думы прервал голос Яха:
— Камень у тебя?
— Какой? — поначалу не понял Карамер, но тотчас же спохватился. — У меня!
— Достань и держи в руке.
Карамер хотел было спросить, зачем Яху понадобился его камень, но не успел. Господарь, приподнявшись на стременах, обвел свою вотчину царственным взором и начал приветственную речь:
— Жители и гости Опелейха! — голос его был зычным, глубоким, сочным. — Торговцы из всех сторон Восточного Прая! Божьей милостью да с моего дозволения вы можете начинать!
Толпа вновь закричала, а господарь отбыл обратно во дворец, в котором уже все было готово для особой части празднества: смотра чудес. Со всех сторон стекались в Опелейх не только торговцы разными диковинками, но и певцы, музыканты, сказители, кудесники, причудники, скоморохи, паяцы, прыгуны, лицедеи, шпагоглотатели, канатоходцы, укротители диких зверей и прочий чудной люд, чье умение могло развлечь не только простых зрителей, но и самого господаря и его свиту. Особо понравившихся ему господарь одаривал золотыми безделками, отрезами шелка, дорогими кинжалами, а то и вовсе допускал до пира, сажая, как почетных гостей, за один с собой стол.
Карамер об этом не знал, поэтому сильно удивился, когда Ях, стиснув его плечо, стал протискиваться сквозь толпу.
— У нас тоже кое-что есть на показ, — бормотал он, помогая палкой особо неповоротливым зевакам. — Мы тоже не с пустыми руками.
Дворец был совсем рядом. Прямо за воротами был установлен деревянный помост, на котором уже упражнялись прыгуны и танцовщики, готовые первыми показать свое умение господарю.
Рядом с помостом сидел писарь, который под диктовку вносил всех желающих выступить в длинный список.
— Нам туда, — толкнул Карамера Ях и решительно направился к писарю. — Запиши и нас, — приказал он.
— Какие чудеса покажете? — невозмутимо спросил тот.
— Ручных птиц, — быстро ответил Ях.
Писарь кивнул и вписал имя Яха.
Карамер совсем ничего не понимал. Никаких ручных птиц у старика сроду не было. Зачем же он обманул писаря?
Но долго думать об этом у него не было времени — господарь занял свое место наверху, и представления начались. Гибкие, словно тесто, прыгуны оттолкнулись от земли и зацепились за высокую перекладину, установленную нарочно для них, прокрутились и повисли вниз головой, держась одними лишь стопами.
У Карамера аж дыхание сперло, настолько ему было страшно глядеть на бесстрашных прыгунов.
— Довольно! — прервал выступление недовольный голос господаря. Ему прыгуны совсем не понравились.
Следующими на помост вышли музыканты. Достали дудочки и заиграли развеселую песенку, от которой ноги сами пускались в пляс.
— Хватит! — куда как скорее, чем незадачливых прыгунов, оборвал дудочников господарь. Ему уже давно не здоровилось, но вместо того, чтобы лежать в кровати и пить подносимые лекарем настои, господарь был вынужден сидеть под навесом и смотреть на кривляния лицедеев.
Помост освободили, но никто не хотел идти следующим и подпасть под гнев владыки.
— Тогда я выйду! — заявил Ях и резво взобрался на помост.
Господарь глядел на Яха и не мог вспомнить, где и когда приходилось ему слышать этот голос и видеть это лицо. Старик прокашлялся и молодцевато топнул ногой.
И тут господарь вспомнил.
