Настал день, который весь экипаж «Красной стрелы» ждал с нетерпением: посадка зонда на планету. Предшествовавшие этому событию несколько месяцев были напряженные: все с трепетом, благоговение и опаской ждали новых изображений, приходящих с корабля-автомата. А они приходили постепенно, с довольно ощутимыми задержками. На снимках и видеокадрах была сама звезда — маленький красный шарик на фоне космической черноты. Многочисленные астроиды, плавно несущиеся среди звезды, похожие на гигантские булыжники. Все они были почти одинаковые — глыбы камня и льда. Иногда корабль отправлял к астероидам микрозонды, которые подлетали близко, совершали посадку, брали пробы грунта. Тогда экипажу приходили фотографии красно-коричневых скал, упирающихся своими острыми конечностями в звездное небо, как будто они хотели его проткнуть, метеоритных картеров с чем-то буро-серым на дне, застывших языков лавы, состоящих из коричневой пористой пемзы — это говорило о том, что, возможно, это были обломки планеты с высокой вулканической активностью. Иногда попадались каньоны с почти черным дном.
Потом пришли фото Проксиомы Центавра e. На них огромный диск со всеми оттенками красного, весь в странных пятнах и завихрениях, переплетающихся в причудливые узоры. Некоторые пытались увидеть запечатленные на старых снимках «косички», но их уже не было, конфигурация планеты постоянно менялась.
Присутствовали и фотографии других планет, но издалека, зонду было залетать туда «не по пути». На этих фото просто небольшие бардовые шарики.
Наконец, Проксиома Центавра b. По мере приближения она становилась все больше и больше. Наконец, кроваво красный диск с черными и коричневыми пятнами занял полнеба.
— Пригодность для жизни низкая, — вещала с голоэкрана девушка-бот по имени Лин, которая была одета в красное платье, такое же красное, как красный карлик, к которому приближался их звездолет, — Атмосфера очень разряженная, почти отсутствует. Радиация высокая. Воды практически нет, только небольшие замороженные залежи в кратерах.
Сидящие в библиотеке зрители не скрывали разочарованных вздохов. Сделались грустными и те, кто смотрел трансляцию из кают.
— Неужели все так плохо? — раздался расстроенный голос одного из членов экипажа
— Ну, не все, — ответил ему сосед, — можно построить подземные убежища и купола. Использовать радиационную защиту. И добывать воду из этих залежей. Для нас этого будет достаточно.
— А для наших потомков?
— Воду можно добывать и с пролетающих мимо комет, и на астероидах. Кроме того, у нас же есть установка молекулярного синтеза…
— Она мало поможет. Но добывать воду с комет — в принципе, вариант, хоть и весьма затратный по ресурсам.
— Да ладно вам, — сказала рыжеволосая девушка в форменном комбинезоне, — Мы же выросли на «Красной стреле». Привыкли к тесноте и искусственному свету. Проксима b — это, по сути, просто другая версия звездолета, только больше. Не стоит так… переживать.
— Но я мечтал о небе… — тихо сказал молодой парень, откинувшись на спинку кресла. — О настоящем небе, с облаками и звездами.
— Я тоже об этом мечтала, — вздохнула девушка.
Трансляция, тем временем, продолжалась. Кривизна поверхности планеты постепенно уменьшилась, черное небо стало коричневым, а потом бордовым, и с него исчезли звезды. Стали видны кратеры, горы, каньоны. Экипаж, затаив дыхание, следил за развитием событий.
Посадочный аппарат спускался все ниже и ниже. Поверхность планы оказалась покрыта множеством каких-то черных паутинок, словно сетью, раскинутой повсюду. При ближайшем рассмотрении этими паутинками оказались странные кристаллы, растущие прямо из каменистой поверхности, и имеющих форму деревьев: большой кристалл, он него, словно ветки, отходят кристаллы поменьше и они тоже ветвятся, образуя причудливый фрактал. И таки «деревьев» тут было великое множество. Казалось, они покрывают все поверхность планеты, куда ни глянь — везде эти странные черные кристаллы.
Зонд летел над планетой, выбирая место для посадки, но из-за этих странных объектов он не мог найти относительно ровную поверхность.
— Это какие-то… кристаллодеревья… — обозвал их кто-то из присутствующих в библиотеке.
— Кристаллокатусы, — послышалась вторая идея.
— Кристаллорастения.
— Интересно, а они живые?
— Ты дурак? Как кристаллы могут быть живыми?
— Ну растения же на Земле живые… Это особая форма жизни. А что если и эти кристаллы тоже своеобразная форма жизни?
— А сейчас узнаем, смотрите, аппарат совершил посадку.
Зонд действительно «приземлился» на небольшую площадку среди скал, где кристаллы отсутствовали. И вот уже вездеход едет по поверхности, и на экране меняется кадр за кадром. Вот отвесная каменная стена, с другой стороны пологий спуск. Камера постоянно вращается, в кадр попадают следы от гусениц и манипуляторы, берущие пробы грунта.
