Ньютон оставил уникальный богатейший документальный отчет своего участия в работорговле в качестве матроса, «раба», помощника капитана и, наконец, капитана. Он был плодовитым автором. Как большинство хозяев корабля, он вел судовой журнал во время плавания, где детально записывал все ежедневные дела и погоду, но он пошел даже дальше. Он был энергичным корреспондентом: он написал 127 писем Мэри за время путешествия на работорговом корабле и ряд писем англиканскому священнику Дэвиду Дженнингсу. Он также вел духовный дневник на двух последних рейсах. Позже, как серьезный вдумчивый христианин, он размышлял над своей жизнью, чтобы вынести надлежащие уроки морали — в 1763 г., когда он написал ряд писем о своей духовной жизни, и в конце 1780-х, когда присоединился к движению аболиционистов. Ньютон мог рассказать о том, что происходило на палубе корабля, намного лучше других капитанов за все четыре века работорговли [204].
Джон Ньютон владел неограниченной властью в своем деревянном мире, распоряжаясь всеми повседневными делами на судне, командуя такими людьми, как Олауда Эквиано и Джеймс Филд Стенфилд. Он учреждал «строгую дисциплину» не только среди матросов, но и среди рабов, которые этому активно сопротивлялись. Он отвечал им разными способами, часто насилием, которое поддерживало и подтверждало его могущество. Его власть и положение, которые вызвали бы у Эквиано страх, а у Стенфилда ужас, казались капитану обычным делом. Делая записи о своих надеждах и опасениях, мыслях и действиях и о своих отношениях с разными людьми на корабле в осторожной, рассудительной манере, Ньютон дал нам беспрецедентную картину жизни капитана невольничьего судна.
Капитан Джон Ньютон был обречен стать капитаном судна. Его отец был капитаном (в средиземноморской торговле), и он привнес судовое поведение в домашнюю жизнь. Как писал его сын, «он всегда держался как бы на определенном расстоянии — серьезность, которая вызывала благоговение и заставляла меня трепетать».
Старший Ньютон приучал сына к морю с раннего возраста. Юнга Ньютон был, по словам XVIII столетия, «отдан морю» — это означало, что в возрасте одиннадцати лет он оказался на борту судна в роли ученика, изучал разные виды работ, приобретал опыт и повышал свои знания. Он совершил несколько рейсов между 1736 и 1742 гг. и в 1743 г. оказался на борту Корабля Его Величества «Харвик», после чего отец дал возможность восемнадцатилетнему сыну учиться на мичмана. Став членом королевского флота, он заручился покровительством капитана и, казалось, нашел свой путь в морском мире [205].
Но молодой Ньютон оказался довольно невоспитанным и невосприимчивым юношей, и его дорога к капитанской каюте не была прямолинейной. Живя и работая в море, он, как он сам вспоминал позже, «оказался в плохой компании и под влиянием дурного примера простых матросов», чьи взгляды и ценности он скоро впитал. Он стал вольнодумцем, распутником и мятежником. Оглядываясь назад на этот период, Ньютон вспоминал свои эгалитарные и противоавторитарные взгляды: «Я был настолько горд, что не признавал никого над собой» [206].
Однажды, когда его отправили на берег за капитаном в одной лодке с матросами, чтобы предотвратить их дезертирство, сбежал сам Ньютон, но ненадолго. Его быстро поймали, посадили в тюрьму на два дня, а потом вернули на корабль в кандалах, где его «публично раздели и отхлестали». Он был разжалован из мичмана снова в простого матроса. «Я был теперь снова брошен на самый низкий уровень, и все меня подвергали оскорблениям», — писал он. (Его оскорбляли, потому что он перед этим пользовался своим положением мичмана слишком высокомерно.) Отвергнутый Ньютоном и из-за этого решивший отомстить капитан хотел отправить беспокойного матроса в пятилетнее плавание на борту корабля, направлявшегося в Вест-Индию. Когда Ньютон узнал об этом, сначала он решил покончить жизнь самоубийством, но потом вместо этого решил убить капитана. «Я действительно обдумывал разные способы его убийства», — признавался позже Ньютон.
Жизнь капитана, возможно, была спасена случайным появлением на горизонте работоргового судна. На его борту было несколько мятежников, и капитан хотел (что было обычным делом) отдать их на борт военного корабля в обмен на некоторых военных матросов. Ньютон с энтузиазмом выразил свое согласие на такой обмен, чтобы избежать угрожавшего ему плавания в Вест-Индию. Военный капитан разрешил ему уйти и посчитал это удачным избавлением. Таким образом, Ньютон попал на работорговый корабль из-за своего собственного непослушания и элемента случайности, выразившегося в появлении другого корабля.
