Корабль рабов полностью

Оказалось, что капитан невольничьего судна знал отца Ньютона, но ни эта связь, ни новая ситуация не заставили Ньютона изменить свое поведение: «У меня было неудачное остроумие, которое может создать много врагов и неприятностей своему обладателю. В ответ на предполагаемое оскорбление я сочинил песню, в которой высмеивал капитана судна, его приказы и его самого, и скоро научил этой песне всю команду». Капитан вряд ли был доволен тем, как именно Ньютон и его друзья высмеивали его в песне, но так случилось, что он вскоре умер. Однако первый помощник, который занял место капитана, относился к Ньютону не лучше и вскоре стал угрожать вернуть его на борт военного корабля при первой же возможности. Испуганный Ньютон решил снова удрать и покинул судно, не взяв с собой ничего кроме одежды, которая была на нем. Он добрался до берега Бананового острова в устье реки Шербро на побережье Сьерра-Леоне.

Здесь Ньютон решил поработать на местного белого торговца, который действовал как посредник между африканскими торговцами и работорговыми судами. Но он поссорился со своим новым хозяином, и с ним начали плохо обращаться. Ньютон усугубил ситуацию, поругавшись с черной женой торговца, за что тот практически превратил его в раба. Ньютона заковали, морили голодом, избивали и дразнили. Его полуголое тело покрылось волдырями от жара тропического солнца, но это не препятствовало ему вспоминать Евклида, «чтобы рисовать диаграммы длинной палкой на песке». В течение долгого года он жил, питаясь кореньями и тем, что давали ему «незнакомцы и даже закованные рабы, которые тайно приносили мне еду (когда охранники этого не видели) из своего жалкого пропитания». Но помнил ли он потом эту доброту? Позже он цитировал 16-ю главу книги Иезекииля, чтобы описать себя как «изгоя, лежащего в крови». Такое обращение, как он писал, «сломило мое упорство и настроение». Ньютон считал себя «рабом», который «упал на самое дно человеческих несчастий» [207].

Но Ньютону удалось убежать от этого торговца и работать теперь на другого. Его положение значительно улучшилось, и он даже чувствовал себя счастливым, прежде всего из-за того, что он смог приспособиться к африканской культуре. Он так объяснил это превращение:

«Есть одна поговорка, ее часто используют в этих местах, о том, что белый человек произошел из черных. Это означает изменение не цвета лица, но его сознания. Я знал нескольких, кто освоился в Африке в возрасте тридцати или сорока лет, кто приспособился к характеру, обычаям и церемониям аборигенов насколько, что они предпочитали эту страну Англии: они даже стали носить талисманы и амулеты, толковать предсказания, так что даже вызывали больше доверия, чем самые мудрые среди аборигенов. Часть этого безумного увлечения захватила и меня (со временем я бы мог принять и все остальное); я вступал в самые близкие отношения с местными жителями и должен был бы жить и умереть как грешник среди них, если бы Бог не следил за мной всегда».

«Самые близкие отношения» Ньютона означают, скорее всего, что он взял африканскую «жену», и, может быть, даже не одну. Но ситуация изменилась. Белый человек, который стал черным, снова повернул назад.

После того как он попал на работу к третьему работорговцу, однажды в феврале 1747 г. он столкнулся с капитаном судна «Борзая», который сошел на берег и задавал всем потрясающий вопрос: не слышал ли кто-то здесь о человеке по имени Джон Ньютон? Оказалось, что капитан был очередным другом вездесущего отца Ньютона. Возможно, что из страха перед находящимся вдали суровым отцом Ньютон не захотел бы вернуться в Ливерпуль, но капитан был непреклонен. Он придумал хитрость, объявив, что Ньютон только что унаследовал большую сумму денег и должен вернуться в Англию, чтобы их получить. От такого Ньютону не хотелось отказываться, но, оказавшись на борту судна, он вновь начал все высмеивать и наслаждаться бравадой — он изобрел новую присягу, высмеивал «библейскую историю» и скандировал «непристойные и нечестивые слова». Капитан начал называть его Ионой, который стал источником всех проблем в рейсе.