Поскольку «Герцог Аргайл» готовился отплыть от Банановых островов, Лис решил покинуть корабль, скрывшись на берегу. Ньютон в конце концов нашел его, пьяного и снова агрессивного, и был вынужден заплатить местным аборигенам галлон бренди, чтобы заковать его в кандалы и переправить на борт. Когда несколько дней спустя на корабль прибыла группа африканских работорговцев, Лис увидел среди них того, кто помогал его связать, когда он буянил на берегу. Он схватил молоток плотника и обрушил его со всей злобой на голову этого человека, но слегка промахнулся, и вместо этого удар попал тому в грудь. Ньютон был вынужден подарить этому человеку плетеную шляпу в качестве извинения. Он схватил Лиса и приковал его снова к палубе, с ним вместе были привязаны и его дружки — два Тома с не соответствующими им прозвищами: Верный Том и Правдивый Том. Ньютон потом передал эту троицу и еще одного мятежного моряка, Оуэна Кеванаха, на борт Корабля Его Величества «Неожиданность», получив взамен четырех моряков.
Вскоре началась покупка рабов. Поскольку на Наветренном берегу не было никаких крепостей, где можно было бы содержать большое количество невольников до прибытия работорговых судов, Ньютон использовал свой корабль как факторию, пуская черных торговцев на борт, так как он посылал лодку и шлюпку, чтобы забрать «груз» с берега. Он скоро понял, что эта работа не из легких. Двадцать третьего октября он встретился с капитаном корабля «Корнуолл» Дунканом, который находился на побережье уже в течение шести месяцев, и смог закупить только пятьдесят рабов.
Спешка и суматоха торговли сопровождали беспрерывное движение лодок и каноэ с берега на корабль и обратно. Береговые торговцы зажигали по ночам высокие костры, как сигнал о том, что они хотят попасть на борт. Ньютон принял на корабле высокопоставленных африканцев — короля Чарра и принца Уильяма Анса Сессарака, который возвращался на Золотой берег после посещения Англии, и провел с ним весь вечер. Все прошло «очень приятно к моему большому удовольствию», отметил Ньютон, так как Анса «был человеком твердых устоев и вежливости, такое поведение я редко встречал даже среди людей нашего цвета лица...».
Большинство посетителей судна были африканские торговцы с переиначенными на английский лад именами, типа Сэмюэла Скорняка, Желтого Билла «или самого важного из всех — торговца-мулата Генри Такера». Последнего чествовали всю ночь на борту, он имел обыкновение брать много «железных слитков» (основную торговую валюту) в кредит, «обещая доставить рабов позже». Однажды, как посетовал Ньютон, он был вынужден отдать Такеру большую часть торгового груза, но «я не могу назвать это одолжением ему денег, потому что я, скорее, обязан был дать их ему». Главным преимуществом в общении с Такером, по сравнению со всеми остальными, отмечал Ньютон, была его честность. Как написал капитан: «Я полагаю, что кроме него они были все злодеями». Ньютон чувствовал острую зависимость от этих местных торговцев, он был вынужден угождать им и из-за этого злился. Он написал 27 марта: «Наша медленная торговля и давление погоды заставляют меня угождать тем, на чье поведение я имею право обижаться и кого презираю». Он также понял, что чем дольше он останется на побережье, тем выше будет смертность на корабле. Он выяснил, что «заниматься здесь коммерцией (если я буду это делать) значит угождать и создавать удобство людям, которые редко спешат». И в конце Ньютон восклицает: «Терпение!»
Сама торговля была крайне напряженной; так что Ньютон называл ее «воинственным миром»: «Мы торгуем с оружием в руках, а они вооружены длинными ножами». Предыдущие грабежи сделали африканских торговцев осторожными, месть стала обычным делом, как и мошенничество с обеих сторон. Ньютон, возможно, был удивлен, когда обвинил черного торговца в злоупотреблениях и получил возмущенный ответ: «Что! Я что, по-вашему, белый?» [213]
