Весь XVIII век в этой части континента прошел под знаком испано-японских войн. И неизвестно, чем бы они завершились, если б японцы воевали в одиночку. Тем более что мапуче еще не забыли, чья это на самом деле земля и кое-кто из вождей предпринял попытки отвоевать независимость страны Арауко. И паровые двигатели еще не были изобретены, поэтому удаленность от метрополии по-прежнему оставалась сильным фактором. Но к этому времени Португалия, также имевшая свои колонии – и, следовательно, свои интересы в этом регионе, – всеми силами стремилась избавиться от зависимости от Испании. Другим союзником, как и прежде, оставались иезуиты. Их миссии были едва ли не самыми лакомыми кусками на континенте, и Испания давно стремилась эти куски проглотить. Собственными силами, даже при полной поддержке местного населения, «божьи республики» защититься не могли и вынуждены были прибегнуть к поддержке японцев. Зато у иезуитов были рычаги влияния, способные предотвратить объединение католических стран против угнездившихся в Новом Свете язычников, а испанская корона очень рассчитывала, что папа римский призовет к новому крестовому походу. Стараниями иезуитов население заморской провинции, даже если не брать в расчет переселенцев из Европы, во многом стало христианским. Еще одно роднило «божьи республики» и Заморскую провинцию – там было запрещено рабство. Из-за этого происходило множество локальных конфликтов с компаниями, промышлявшими работорговлей и воспринимавшими континент как свои законные охотничьи угодья. Да, минувший век был отмечен для заморских провинций множеством войн, иногда длительных и кровопролитных. Но в конечном итоге Испания предпочла изменить свою политику – иначе не избежать было бы восстаний во всех колониях, а развитие промышленности сделало рабство невыгодным для всех.
В настоящее время Заморская провинция переживала период расцвета. Помимо добычи полезных ископаемых, здесь выращивали в изобилии кукурузу, пшеницу, виноград и еще множество разнообразных культур. Провинция, по площади превосходившая многие европейские страны, стала «мировой житницей», поставляя на рынок великое множество товаров – от зерновых и вина до каучука. Особенно повысился торговый оборот после того, как под эгидой Евро-Азиатского альянса был построен канал, разделивший Северный и Южный континенты.
Поэтому капитан Эномото мог быть уверен, что относительно снабжения у него проблем не будет. Насчет всего прочего такой уверенности не было.
Пунктом назначения была столица провинции – город Барупараисо-Дзёдоини. Таково было его официальное название, чаще же город называли просто Барупараисо. Ни к розам – «бара», ни к Чистой Земле[25] название не имело никакого отношения, а было переделкой именования прежнего испанского порта Вальпараисо, «Райская долина», куда Санада Нобусигэ перенес свою ставку из разрушенного войной Консепсьона. Никому из команды «Марии Каннон» не случалось бывать здесь раньше, и приходилось продвигаться с особым вниманием. Как бы ни были точны лоции, при такой оживленной навигации, как в акватории Барупараисо, следовало двигаться осторожно, дабы избежать столкновения. Мало того что это один из важнейших международных портов на пути к Великому каналу, так Барупараисо обладает собственными флотилиями, рыболовецкими и китобойными. Впрочем, в стране, раскинувшейся вдоль побережья Тихого океана, этим никого не удивишь. И как страна растянулась по побережью, так и город тянулся вдоль береговой полосы. На первый взгляд он казался исключительно большим.
– Это из-за землетрясений, – сообщил Сакамото-сэнсэй, который не преминул выбраться на палубу и присоединиться к офицерам, свободным от вахты.
– Вы о чем, Рёма-доно?
– Трясет здесь часто, хуже чем у нас на островах. Потому жилые дома запрещено строить больше чем в один этаж. В точности как у нас в старину. Вот жилые кварталы такими большими и кажутся.
Инженер пробормотал что-то насчет пережитков прошлого, на что Сакамото возразил, что Барупараисо вполне себе современный городишко, в чем господа офицеры вскоре сами убедятся.
Капитан уже был в курсе, что Сакамото бывал в Арауканской провинции, хотя сам он говорил, что в Барупараисо был всего лишь проездом и почти все свое время провел в Сирояма, на научной конференции, а Сирояма – это аж в пустыне Атакама, у ёкаев на выселках.
– Сойдем на берег, развлечемся, – продолжал неугомонный этнограф. – Сейчас, если память мне не врет, а она мне не врет никогда, канун Киёмаса-мацури, это один из главных здешних праздников.
– Везет нам с праздниками, – заметил Ватари.
– В этом и состоит прелесть жизни моряка… и исследователя тоже.
