Помимо передатчика, госпожа Комацу должна была установить в техотсеке вычислительную машину, способную перерабатывать данные, с этого передатчика полученные. Собственно, первой специальностью Мэри Комацу и было создание программ для машин Бэббиджа. До того, как попасть в научный центр в Сирояме, она стажировалась в Эдинбургской вычислительной школе, основанной леди Лавлейс.
Пока барышня Санада была занята сборкой и отладкой нового оборудования, капитан и помощник обсуждали личность человека, с которым «Марии Каннон» предстояло делить наблюдение над побережьем Галаада. В этих беседах периодически принимал участие Сакамото-сэнсэй, обладавший познаниями в самых неожиданных областях – а может, и вполне ожиданных, думал старпом. Этнограф все-таки, так сказать.
– Контр-адмирал Попов. – Эномото в задумчивости кивает. – Я слышал его фамилию в связи с Сербской кампанией. Мы тогда не принимали участия в боевых действиях, Черное море вне сферы наших интересов, но капитан Попов и его прорыв через оцепление османского флота упоминались в газетах. От капитана до контрадмирала за десять лет – это о многом говорит.
– Подумайте лучше вот о чем, Эномото-тайса, – сухо отвечает Сато. – Русские отправили на столь незначительное, казалось бы, задание человека в звании выше вашего. Они весьма заинтересованы в том, что происходит в Галааде. И в своем роде сообщают об этом.
Сакамото внезапно сдавленно хихикает.
– Что я такого смешного сказал?
– Да я не над вами смеюсь… что ж вы обидчивый такой, Тошизо-сан? Нет, я просто вспомнил, что слышал про этого Попова. Вот в Сирояме и слышал. Ему сейчас… позвольте… сорок четыре года, не знаю, считается ли звание контр-адмирала приличествующим этому возрасту. Насколько мне известно, в России продвижение в чинах во флоте идет довольно медленно. Однако у Попова репутация человека крайне энергичного и крайне эксцентричного. Он умудрился допечь канцлера настолько, что морской министр готов был загнать его хоть на край земли, пусть земля и имеет форму шара, – лишь бы подальше от адмиралтейства. В неменьшей мере он изводит и своих подчиненных, которые за придирчивость прозвали его «глазастый черт», – эти слова Сакамото произнес на неизвестном офицерам языке. – Об этом мне в Сирояме и рассказали.
– А с какой стати в Сирояме обсуждали контрадмирала Попова? – спросил Сато. – Вы, кажется, говорили, что ездили туда на научную конференцию.
– Я разве не упоминал? Попов – не только моряк, он еще военный инженер. И как раз благодаря своим идеям в области судостроения и достиг высокого звания, несмотря на неуживчивый характер. Хотя кое-кто находит эти идеи излишне смелыми… чтоб не сказать безумными.
– Санада-сама также говорил, что высоко ценит технические идеи Попова, – сказал капитан. – Но, сэнсэй, вы не объяснили нам, что означает прозвище Попова, которое вас так насмешило.
– Я не силен в русском, тайса, но, насколько я понял, это выражение характеризует особо зловредную людоядную нечисть, вроде наших
– Они-но сёсе… И нам придется с ним сотрудничать. Что ж, посмотрим…
То, что Сакамото именовал эксцентрическими научными идеями, предстало перед ними во всей красе, когда искровый передатчик под восторженные вопли технической команды наконец заработал. О'Рэйли-доно сумела связаться с Барупараисо, и профессор Оно передал код, по которому «Мария Каннон» могла напрямую связываться с базой ВМФ в Сэндае («мы вступаем в век новых технологий, господа!»), а также данные военной разведки о технических характеристиках кораблей Попова. И те, кто видел их, не могли не впечатлиться.
– Ага, стало быть, он этот башенно-брустверный крейсер уже построил, ну надо же! – жизнерадостно отметил Сакамото. – Когда мы обсуждали его в Сирояме, он был еще в проекте.
– С кем, хотелось бы знать, русские собрались здесь воевать? – холодно поинтересовался капитан. – Не с нами же. У них тоже есть разведка, и наверняка там отдают себе отчет, что «Мария Каннон» подобному кораблю не противник.
– Меня больше вот это чудовище интересует. – Ватари указал на характеристики другого корабля. – По-моему, это настоящая плавучая крепость. При такой толщине брони и низком борте оно должно ползти как черепаха, а как ему идти через океан, мне представлять страшно. Но с орудиями восемнадцатого калибра…
– Собственно, оно и описано как плавучая батарея, – сказал Сато. – Полагаю, что в морском бою такое судно малоэффективно, оно предназначено для обстрела побережий. И хотя насчет того, что мы им не противники, я бы, учитывая маневренность нашего линкора, не был так категоричен, полагаю, вы правы, Эномото-тайса. Если они и готовятся к боевым действиям, то не против нас. Возможно, конфликт в Галааде уже перешел в полномасштабную войну.
– Насколько мне известно, ни у одной из противоборствующих сторон нет оружия, против которого необходимо было бы применять плавучие батареи.
– В самом Галааде – нет. А у голландцев – есть. Не исключено, что ДеРюйтерштаадт ввел туда войска.
– В таком случае, Сато-тюса, нам бы уже сообщили об этом.
