Сато не стал вступать с ним в пикировку, отчасти потому, что был с доктором согласен. Но главным образом из-за того, что думал о задаче, поставленной командованием перед «Марией Каннон». Они – наблюдатели, но впереди война, и, возможно, нейтралитет нельзя будет сохранить. Но какую сторону поддержит Япония? Весьма вероятно, что это зависит от их наблюдений.
Эзра Скарборо успел повидать немало выходцев из внешних стран – насколько это было возможно в Галааде – и не приходил ни в ужас, ни в восхищение от их вида и поведения. Александр Ольхин все же его несколько удивил. В первую очередь тем, что оказался заметно моложе, чем ожидалось, – немногим старше самого Скарборо. Либо он достаточно талантлив, чтоб занять должность, которая в любой другой стране считалась бы должностью посла, либо, наоборот, он для своего правительства – расходная фигура: убьют – не жалко.
Во-вторых, для человека, который столь хладнокровно вел себя в преддверии возможной бойни, он был чрезмерно порывист и, можно сказать, нервически бодр.
В остальном – ничем не примечательный человек: темно-русые короткие волосы, карие глаза, тяжелые веки, скуластое лицо – у индейцев нередко встречаются такие, но этот был вполне светлокож, коренастая фигура. Одет достаточно небрежно для персоны официальной.
Скарборо связался с ним с помощью своей подружки и помощницы Эбби – племянницы вдовы Корбин. После неудавшегося мятежа в консульстве снова стали нанимать уборщиц и прачек, а у Эбби имелось достаточно знакомств в этих кругах. И пышнотелая мулатка, кажется, ее звали Табита, ранее служившая подавальщицей в баре вдовы Корбин, понесла консулу послание от лидера гидеонитов, а вернулась не только с платой за стирку, но и с ответом.
Ольхин был согласен на встречу, но оба прекрасно понимали, что Скарборо не может заявиться непосредственно в консульство. Если раньше Скарборо нужно было опасаться сотоварищей по братству, то теперь было ясно, что за контактами иностранных дипломатов следят люди генерала Камминса и военного коменданта. Особенно в эти дни, когда с чудовищных кораблей, ставших в заливе, спустили шлюпки и рота морских пехотинцев промаршировала по мостовым Хеврона. Город еще не успел оправиться от потрясения, связанного с арестом одного из духовных вождей братства, да что там, всей страны – и трагической гибелью славных ее сынов, в первую очередь – Пламенного Сеттла. А теперь он оказался перед лицом еще более страшного – угрозы вторжения чужеземных войск. А иначе зачем присылать к берегам Галаада эти чудовищные железные страшилища? Все замерло в ожидании чего-то ужасного и непоправимого. Многое, если не все, думал Скарборо, зависит от того, что предпримет правительство, и в первую очередь Камминс, которого сейчас боялись, пожалуй, больше, чем русских. Но не происходило ничего. Ни один государственный советник не прибыл из Нью-Бетлехема, чтоб приветствовать русскую эскадру или, наоборот, выразить протест против захода судов враждебной державы в Чесапикский залив. Камминс распространил сообщение, что он занят только поддержанием порядка в городе и те, кто нарушает порядок, будут наказаны по всей строгости закона, а прочим опасаться нечего. Русский адмирал, в свою очередь, на берег не сходил и в городе не появлялся. А «вторжение» ограничилось лишь присылкой той самой роты морских пехотинцев для охраны консульства. Консул, наоборот, не сидел более запершись в здании, а то и дело выезжал с этой самой охраной – то на флагманский корабль, то просто в порт, пронаблюдать за покупкой и загрузкой провианта для эскадры. А напряжение все длилось, тянулось как нитка смолы, истончаясь посредине, – и долго так продолжаться не могло.
Камминс упустил момент, думал Скарборо. Если бы он решил объединиться с иностранцами или выступить против них в обход распоряжений генерального судьи, он мог бы захватить верховную власть. В первом случае у него была бы поддержка иностранных держав, во втором – вокруг него сплотилось бы все население. Но Камминсу, при всем его воинском таланте и умении просчитывать ситуацию, претит быть мятежником против властей предержащих. Даже если он презирает эту власть и точно знает, что делал бы на ее месте.
Что ж, никто не скажет, что судьба не предоставила Джону Камминсу шанс. Генерал не воспользовался им. Эзра Скарборо его ошибок не повторит. Пусть городская стража денно и нощно следит за посетителями консула. Нынешняя активность Ольхина делает встречу возможной за пределами консульства. В данном случае – в арматорской конторе, где Ольхин наблюдал за отгрузкой провианта и, естественно, принадлежавшей одному из сторонников Скарборо.
Ольхин как будто совершенно не удивился приходу лидера гидеонитов, заговорил о вещах совсем незначительных, расхаживая по конторе и поглядывая в окно. Скарборо спросил, так ли уж необходимо следить за всем лично – уроженцев Галаада во многом можно упрекнуть, но не в мошенничестве по отношению к заказчикам.
