Пибоди возглавлял наступление передовых кавалерийских частей, и они продвинулись, почти не встречая сопротивления, за исключением мелких перестрелок и характерных для мятежников стычек в формате «бей-беги». Но в предгорьях пришлось снизить темп наступления, вдобавок кавалерия сильно оторвалась от артиллерийских частей. Но генерал Пибоди был полон решимости. Он помнил: кто владеет горой, тот владеет долиной, а владеющий долиной в конечном счете владеет Галаадом. Эта решимость длилась до тех пор, пока правительственные части, пытавшиеся занять горный массив, не попали под шквальный огонь – как ружейный, так и артиллерийский.
В растерянности Пибоди пытался понять, почему старый Айзек отказался от своей привычной тактики. Но Пибоди ошибался. Это был не Такертокер.
Северное ополчение, состоявшее из гидеонитов и квакеров, пройдя ускоренным маршем, заняло высоту. Хотя их артиллерия во многих отношениях уступала правительственной, занятая позиция давала преимущество. Отряды Союза племен здесь тоже были – не главная армия Такертокера, но направленные Ноксом на поддержку Скарборо отряды алгонкинов и мохаве. Когда залпы северян внесли смятение в ряды противника, индейцы покинули ущелья, где выжидали до тех пор, и бросились в атаку.
И все же Пибоди мог контратаковать. Численное превосходство все еще оставалось за ним. Но Пибоди медлил, глядя на знамя, поднятое мятежниками. Оно в точности копировало знамя правительства: крест в углу полотнища и бьющая из его основания молния кары Господней. Но цвета его были изменены. Само знамя было белым, но квадрат в левом углу – алым как кровь, и белый же крест был вписан в него, а молния, бьющая из него, – красной.
Пибоди смотрел на это знамя, вспоминая белые корабли в заливе, и сердце его сжимала железная длань.
В одном Пибоди определенно не ошибся. Такертокер не смог бы закрепиться в городах. Он и не стал этого делать, а атаковал колонну Коулза на марше, уничтожив ее почти полностью. Тачстоун, отрезанный от основных сил, сложил оружие.
Бои в долине продолжались примерно неделю. Когда деморализованные правительственные войска, почти лишенные руководства, оставили долину, исход кампании был ясен. Потери правительственных сил настолько превышали потери реформистов, что авторы позднейших учебников по военной истории не могли прийти к выводу, кто из очевидцев и участников преувеличивает или преуменьшает цифры. Позже говорили, что значительной частью этих потерь армия Пибоди была обязана северянам: люди Скарборо, хоть во многом и неопытные, отлично понимали дух дисциплины, а индейцы слишком увлеклись разграблением брошенных обозов. Но, возможно, такие слухи распускали политические противники Такертокера, равно как и сведения о том, что Айзек назначает награду за скальпы противников, и неважно, с живых сняты скальпы или с мертвых.
Мофрут Мэйсон был полностью сломлен. С таким трудом сформированные им отряды из новых чернокожих граждан так и не вступили в бой. Когда к Нью-Бетлехему подошла объединенная армия реформистов – их более не называли мятежниками – и потребовала капитуляции, Мэйсон сдал город без боя и сложил с себя полномочия главы правительства, выставив лишь одно условие – сохранность жизни и имущества мирных граждан.
Когда Джон Камминс, совершивший до того изнурительный обходной маневр, разгромил голландский корпус и вытеснил его за Делавар, он узнал, что ему некуда возвращаться.
