«Пять лет назад Хатакэяма не понял, что единственный способ выжить – честно служить нам, – кивает себе сидящий, – он решил, что может выкрутиться. Он назаключал союзов, не заботясь о том, что союзники сожрут его следующим, а потом попытался захватить хорошего заложника. Отца. Отец… погиб. Думать об этом было неприятно даже сейчас. Теперь их никого нет. Ни Хатакэямы, ни большей части его союзников. Но отец погиб. Брат Масамунэ тогда упустил момент, потому что переоценил разумность противника, – а что делал он сам? Ничего. Ему не нужно было, он считался ребенком. Это была защита, для брата и для него самого. Брат в восемнадцать был главой дома, а он в семнадцать – несовершеннолетним. И ни за что не отвечал. Взрослым его назвал брат, сразу после, но он по-прежнему ни за что не отвечал.
– Я таким ошибкам не судья, – говорит брат, – И не в том дело. Я валялся тут три недели с этим ядом, я опоздал безнадежно. К тому времени, как я доеду к Одаваре, крепость, может, вообще падет. Меня там убьют, теперь – двадцать шесть из тридцати, что убьют. Если ты будешь жив, верные тридцать: они решат, что тебя можно согнуть под колено и, значит, дело иметь нужно именно с тобой. Если бы яд подлил ты… Ну что ж, твоя очередь. Хотел – играй. Но какой есть, ты не устоишь – и Датэ конец.
«Если бы это был я. Или если бы я предупредил. Или попытался запретить им. Много "или"».
– Нет наследника – будет смута.
– Не будет. Все, у кого серьезные права, все из партии войны. Все хотят воевать с Регентом больше, чем друг с другом, а он-то понимает, что сам тоже теряет время, которого у него нет… неважно. У тебя его до утра. Мало. Так что…
– Мало, – непочтительно прерывает младший. Короткий меч все время был в рукаве. Рост, сила и скорость…
Господин не уходит от удара, он делает шаг вперед. Мир теряет цвет.
– Ты сказал, – хрипит Датэ Масамити с пола, – что способ – на мое усмотрение.
– Было дело, Дзикумару, – соглашается брат, называет старым, детским именем, а не тем взрослым, что дал сам. И вместо ритуального «прости» говорит вслед: – Увидимся.
<p>8. Кое-что о женских премудростях</p>Еще недавно этот дом, переполненный людьми, был тих, но готов в любую минуту ощетиниться оружием, огнем, баррикадами. Сегодня здесь столь же людно, но шумно и суматошно. Создают шум и суматоху в основном женщины – кажется, их тут вдвое больше, чем на самом деле.
Пока господин этого дома был занят тем, что наводил порядок в лагере Восточной коалиции, его жена выиграла собственную битву – родила сына.
