Подняв голову, Хасекура увидел, что в тени, за скамьей стоит падре Сотело. Тут Хасекура окончательно успокоился. И не был удивлен, когда услышал:
– Встаньте, сын мой. Я хочу побеседовать с вами. Его святейшество не имеет возможности встретиться с вами в неофициальной обстановке, но я – я могу.
Беллармин говорил по-латыни, очевидно, Сотело предупредил его, что итальянского посол не знает.
– Я счастлив, что вы уделили внимание мне… – Он едва не добавил – «ничтожному», но вспомнил, что здесь так говорить не принято.
Амати переминался с ноги на ногу, ожидая, понадобятся ли его услуги, но Беллармин сделал ему знак отойти.
– Итак, ваш повелитель просит нас прислать больше священников и богослужебных книг, радея о распространении христианской веры в Японии.
– А также о создании собственного диоцеза, – вставил Сотело.
– Я помню, брат Луис, но я сейчас спрашиваю дона Фелипе.
– Все так, как говорит ваше высокопреосвященство.
– Это своеручно написано в послании вашего повелителя. Изустно же вы просили о следующем: ваш господин желает заручиться поддержкой католической церкви и его святейшества папы, если он возжелает подняться выше своего нынешнего положения.
Кардинал не сказал «стать императором». Что означало – он понимает ситуацию лучше, чем Амати, хотя и не разбирается в титуловании.
– Я просил об этом, – ответил Хасекура.
Неожиданно кардинал сменил тему.
– О роли, каковую сыграл присутствующий здесь дон Родриго де Виверо в событиях в Акапулько и Мехико, а также о посольстве короля Датэ я узнал от тамошнего представителя нашего ордена, отца Хуана Санчеса. Поэтому, когда мне стало известно, что дон Родриго в Риме и просит, чтобы я приватно встретился с послом, я не был удивлен.
Так, значит, инициатором встречи был де Виверо, а не падре Сотело?
– Я крайне признателен дону Родриго и за прошлую его помощь, и за настоящую.
Кардинал в задумчивости кивнул.
– Однако, – продолжал он, – я знал о посольстве до того, как оно прибыло в Новую Испанию. Наши миссионеры в Японии информируют меня об обстоятельствах в Японии. В частности, фрай Херонимо сообщает мне, что правитель всей Японии господин Хидэтада вовсе не думает о переходе в христианство, что король Боксу еще не принял крещения, и неизвестно, примет ли его, и все это предприятие затеяно отцом Луисом Сотело исключительно с целью добиться епископского сана.
Сотело выдвинулся из тени.
– Что хорошего может написать иезуит о францисканце?
– Я тоже иезуит, если вы не забыли, брат Луис.
– Ваше высокопреосвященство – человек широких взглядов, оттого я и обратился к вам…
– Да, я стараюсь мыслить непредвзято. Но сейчас бы я хотел услышать ответ посла.
– То, что вы прочли о господине Хидэтада и моем повелителе – чистая правда, – сказал Хасекура.
Резкое, горбоносое лицо Сотело дернулось.
– Король Дата прошел катехизацию!
– Я бы попросил вас не перебивать дона Фелипе.
– Да, Хидэтада-сама вряд ли изменит религию. Однако он отказался от преследования верующих, и во многом, должно признать, его убедил в этом мой господин. Сам же Масамунэ-сама не только ознакомился с основами веры. Он может привести к обращению Осю, а затем и всю страну. Святое крещение приняла дочь моего господина, принцесса Ироха, и побуждает к тому же своего мужа. Который, как вероятно вам известно, является младшим братом господина Хидэтады. И если сам нынешний сёгун не станет христианином, то таковыми станут его потомки.
– Брат Сотело убеждал меня, что ваш господин издал декрет, повелевающий своим подданным исповедовать христианство.
– Не повелевающий. Разрешающий. – Он не кривил душой, но и не стал уточнять, что Масамунэ-сама разрешил исповедание в пределах Осю любой религии. – Вашему высокопреосвященству известно, что тысячелетние обычаи нельзя изменить сразу. Но постепенно – возможно. Мы готовы открыть церкви новым верующим… если папа исполнит нашу просьбу о присылке священников.
– Хорошие школы, где преподавали бы наши миссионеры, тоже не помешали бы. Итак, вы дали понять, что наследники нынешнего верховного правителя, при посредничестве вашего короля, могут стать христианами. Однако из ваших же слов следует, что король Дата сам не прочь сделаться верховным правителем.
– На все воля Господня.
Некоторое время Беллармин обдумывал услышанное. Затем сказал:
– Что ж, если Господня воля будет такова и ваш король покажет себя истинным защитником веры… мы можем оказать ему поддержку. Но и мы хотели бы заручиться содействием, и не только в том, что касается открытия храмов и школ.
– Я слушаю вас. – Хасекура и не ожидал, что обойдется без встречных условий.
